Сердце ведьмы
Шрифт:
– Да, хозяин, – палач нервно сглотнул, немного помолчал, явно собираясь с мыслями, а потом тихо спросил: – Что вы хотите знать?
– Всё о Марте.
– Она ведьма, причём очень сильная, – хрипло выдохнул он, поднимая голову и устремляя на него испытующий взгляд. Альфред выдержал его, никоим образом не показывая собственного отношения к сказанному.
Видя, что он, не перебивая, ждёт, палач продолжил:
– Я таких и не видел никогда, если не считать того колдуна, что вы при мне тогда, ещё в самом начале, допрашивали…
– Боишься её? –
– Сложно сказать. Допрашивать не хотелось бы, и не потому, что боюсь, а потому, что явно бесполезно будет, как тогда. Говорить будет, если только сама захочет.
– С чего на девчонку напала?
– Как я теперь понимаю, помогла ей уйти. Девка упрямая попалась, и вроде понимает, что её слова ничего не изменят, но молчит. Марта с самого начала её жалеть стала. Как только я за инструмент взялся, так взглядом на меня стрельнула, что не смог я жёстко… А потом, похоже, она ей сама помочь решила…
– Куда ей гвоздь воткнула?
– Куда попала, я и не посмотрел. Рукой Марты все сразу заниматься стали… Да и не подумал я сначала вообще, к чему это она. Подумал, что запнулась и упала просто… А Его Преосвященство напугался очень, что руку ей так вывернул, вот про нападение на меня и сказал… Он полночи со мной вместе от неё ведь не отходил.
– Где труп девчонки?
– Скорее всего, ещё с утра охранники сжечь должны были.
– Понятно… А ещё кого-то жалела она?
– Больше не замечал. На допросах она обычно замыкалась, и будто ей всё равно. Его Преосвященство иногда её о чём-то спрашивал, типа, как думаешь, может, прервёмся на сегодня или может, пожалеем допрашиваемого? Но она ни разу не ответила, будто и не видит ничего, и не слышит. Он по первости злился, а потом рукой махнул, потому что всё равно бесполезно.
– И он не заметил, как на эту девчонку она среагировала?
– Нет. Поскольку с утра уже намучился с ней, пытаясь её заставить проглотить хоть что-то. Потом привязать мы её никак не могли, чтобы руки не перетянуть, прям – раз! – и на глазах отекать они начинали. Он злиться стал, даже ударил несколько раз меня. А затем она опять гадости охранникам говорить начала. А как рот ей завязали, задыхаться стала. Так что не до её взглядов ему было. А я решил её ещё больше не злить и все воздействия на девку облегчить постарался.
– Что охранникам она сказала?
– Одному, что жена его так ни одного сына и не родит, а дочери замуж никогда не выйдут, поскольку род таких тупиц продолжать нельзя. Другому, что сестра его гулящая, и хоть свадьбу они сговорили, ещё до венчания всё всплывёт и свадьбы никакой не будет, как и выкупа, и, возможно, несостоявшийся зять его первым и прирежет во время этого скандала.
– А тебя чем-то пугала?
– Она не пугает. Она пророчит. Всё, что до этого говорила, один в один сбылось.
– Так тебе-то что говорила?
– Мне ничего.
– Ни разу?
– Да, ни разу.
– Почему? Рот ей сразу затыкал?
– Нет. Много раз могла сказать мне что-то. Но не говорила.
– Как думаешь,
– Сложно сказать. Может, видит, как я к ней отношусь.
– А как ты к ней относишься?
– Это сложно объяснить, Ваше Святейшество, наверное, с уважением…
– С уважением связывал и насильно кормил?
– Это можно делать по-разному… Вы сами по-разному допрашиваете. Когда видишь силу, её не уважать невозможно, на мой взгляд.
– Илиас тоже Марту уважает?
– Не особо. Но он до конца и не понимает, по-моему, кто перед ним. Он скорее злится на неё и боится вашей реакции. А рассказам охранников не верит и силы её не видит.
– Ты говорил ему о ней?
– Он не спрашивал.
– Как думаешь, зачем она охранникам такое говорит?
– Охранники не особо дисциплинированны, привыкли с заключёнными не церемониться, особенно с теми, которые не по душе им. Не отслеживай её так Его Преосвященство и я, давно бы прикончили её.
– А ты убить не хочешь?
– Сложный вопрос… Был бы свободен от обязательств, может, и помог бы. А так не в моей власти то.
– Честно, однако… Значит, видишь, что к смерти стремится.
– Это трудно не заметить.
– Кстати, среди заключённых ещё есть девочки, подобные той, что она убила?
– Среди заключённых нет.
– А среди кого есть? – Альфред сразу почувствовал, что этим ответом хотел сказать палач.
– У Его Преосвященства любовница тут есть. Вы должны её помнить, Вы сами ему её отдали, вот она бы точно могла жалость у Марты вызвать. И на вид прям агнец беззащитный с выразительными глазами, и по характеру на редкость смиренная и покорная. Я буду очень удивлён, если Марта такую не пожалеет.
– Не жаль её мне в качестве жертвы предлагать?
– Если честно, то Марту мне жаль больше. Вы ведь ищете способ её подчинить. Так вот лучше, если сможете так, нежели мне её убить придётся.
– Илиасу тоже насолить хочешь?
– Никоим образом, Ваше Святейшество, он вряд ли о ней печалиться станет, надоела ему уже Кира, того и гляди, пытать начнёт для развлечения. Так что для девчонки всё одно, каким образом мне на стол попасть.
– С чего так думаешь?
– Пресная она очень, – палач презрительно поморщился. – На всё согласная и до тошноты покорная. И Его Преосвященство это явно начало тяготить. Я уже наказывал её пару раз практически без причины, и дальше наверняка лишь хуже будет.
– Сможешь, не сильно калеча, заставить Марту её пожалеть?
– Думаю, да.
– Прекрасно… Можешь идти и позови Илиаса сюда, – выдохнул Альфред, с явным облегчением подумав, что, возможно, наконец получил шанс обуздать непростой характер Миранды.
Палач поспешно поправил рубаху, поднялся и, кланяясь, удалился.
Илиас вошёл буквально через пару секунд, скорее всего, ждал в коридоре.
– Вы звали, мой господин?
– Да. Спросить хочу, как отнесёшься к тому, чтобы твою Киру приставить к Марте и строго взыскивать за любое своевольство той?