Сердце василиска
Шрифт:
— Это только начало, — спокойно возразил Ганс. — Не торопись судить по первой битве о всей войне.
Мы сделали следующий ход. И еще.
«Наша задача сейчас обмануть противника, — шепнул Умник. — Позвольте так, хозяйка…»
На миг моя рука обмякла, а потом помимо моей воли потянулась к фигурке офицера.
— Умно, — заметил Фа Дэ-Мин и выдвинул своего.
— Надо было лошадью ходить, — заметил из-под чьей-то руки вихрастый Ченг.
— Умолкни, малец! — прицыкнули на него.
Ганс поставил
— А и правда. Дэ-Мин, тебя сейчас съедят.
— Подавятся, — усмехнулся капитан Фа.
— А ведь и правда, капитан, — сказала я, аккуратно переставляя свою фигурку. — Я «съел» вашего солдата.
И смахнула с доски красную пешку.
— Приятного аппетита! — фыркнул капитан и театрально поднял стопку в тосте. — За твое здоровье, Мар-Тин!
И опрокинул в горло.
— Первая чарка крепит, вторая веселит! — радостно подхватил кто-то из альтарцев.
— Третья как милая подруга, четвертая как суровая жена, — ухмыльнулся Ганс.
— А вы сами женаты, господин адъютант? — спросил Фа Дэ-Мин, стукая стопкой о стол.
— Женат, капитан, — ответил тот, раздумывая над ходом. — А вы?
— Еще никто из прелестниц не смог укорениться в моем сердце и связать брачными узами, — хвастливо сказал Фа Дэ-Мин. — Ого, господин адъютант! Да что ж вы так неосмотрительно пошли? Сейчас и вашего солдата…
— Уже! — довольно отозвался его партнер и убрал с доски пешку Ганса. — Ваша очередь!
Налили и Гансу. Морщась, он выпил до дна.
— Наш пьет, не прольет! Усом не моргнет! — выкрикнули из толпы фессалийцев.
— Как же вас супруга на войну отпустила? — продолжил Фа Дэ-Мин. Но глядел почему-то не на адъютанта, а на меня.
— Мой долг защищать родину, — ответил Ганс. — Жюли это понимает.
— Хорошо, когда жена слушается своего мужа, — поддакнул партнер Фа Дэ-Мина. — Моя чуть истерику не закатила. Не поедешь и все! — вздохнул и передвинул своего коня. — Вас «съели», господин Мартин.
— Как? — растерялась я, неуверенно моргая и глядя на доску. — Мой солдат стоял совсем не тут!
«Мошенник! — завыл Умник. — Он подвинул фигуру!»
— Как не тут? — нахмурился альтарец, обиженно надувая щеки. — Не хотите ли вы сказать, что я не чист на руку?
Зрители загудели.
— Он пошел правильно! Точно! Я сам видел! У меня все ходы записаны!
Мне подвинули стопку, и самогон плеснул, ударив в нос острой вонью. Я мысленно застонала:
«Не могу! Мне нельзя! Бедная моя малышка…»
«Госпожа, успокойтесь! — зачастил Забияка. — Закройке пальчиками носик и — рраз! Вы даже не заметите!»
«А ты уверен, что это безопасно для малышки?» — все еще продолжала паниковать я.
«Положитесь на меня», — уверил Забияка.
«И все равно он жулик! — проворчал
Следи — не следи, а доказать моей правоты не смог никто. Поэтому пришлось зажмуриться и одним махом опрокинуть стопку.
Сначала немного обожгло горло. Я закашлялась, на глазах выступили слезы. Но через секунду слизистые окутала приятная прохлада, и я проглотила уже обычную воду, совершенно без каких-либо примесей и следов алкоголя!
— Ох, — пробормотала я, ошарашенно моргая и облизывая губы. — Хотела бы я научиться такому фокусу в студенческое время…
«Тогда у вас не было меня, хозяйка», — заметил Забияка и икнул.
— Ну надо же, — сказал Фа Дэ-Мин. — А я-то думал, мой названный брат и спаситель не умеет пить. Говоришь, в академии выучился?
— Где же еще? — прохрипела я и отпихнула стакан подальше. — Ваш ход, капитан!
Мы снова пошли по кругу. Теперь каждый задумывался над своим ходом немного дольше. Мы с Умником вовсю следили за руками хитрого альтарца, но он, если и заметил, не повел и ухом. И хотя отпить самогона успел каждый из игроков, силы пока что были равны.
— Да-а, академия многому учит, — протянул Фа Дэ-Мин. — Не только воевать, но и пить, не только штурмовать крепости, но и девичьи сердца.
— Только не начинай снова рассказывать, какой ты сердцеед! — присвистнул кто-то из толпы. — Мы здесь не меньшие знатоки, а то и поболе! Зато курьезных случаев помним, хоть отбавляй! Помните, ребята, как наш капитан через забор лез и штанами зацепился, а его потом господа офицеры снимали?
— Так это не я был! — возразил Фа Дэ-Мин. — Это какой-то другой кадет.
— А когда за голыми девками в бане подсматривал? — подхватили опять. — А они тебя полотенцами отхлестали?
— Да такую байку уже сколько лет рассказывают! — присвистнул капитан. — Я ее еще на первом курсе слыхал!
Я непроизвольно хихикнула, представив, как бравого капитана хлещут полотенцами разъяренные альтарки.
— А когда пьяный в академию возвращался? — припомнил еще кто-то. — Уснул в канаве, а тебя проходящие девицы-гунци подобрали, отряхнули, нарядили в собственное танфу и под видом девушки легкого поведения провели в казармы?
Все расхохотались, и я тоже прыснула со смеху. Капитан вздохнул, и, почесав переносицу, признался:
— Что с вас возьмешь. Я это был.
Все снова грохнули от смеха. Капитан запальчиво вздернул подбородок и расправил плечи:
— Любовными победами я горжусь не меньше боевых!
— Не знаем, как насчет первого, а со вторым пока не важно, — заметили снова, и снова рассмеялись. Глаза капитана сверкнули недобрым огнем.
— Не судите обо всей войне по одной битве! — повторил он сказанное Гансом. — Я еще успею заработать свою медаль.