Сердце василиска
Шрифт:
— Как? — выдохнул Дитер. — О чем ты говоришь, Мэрион? Ребенок? Остановит войну?
— Я сама не знаю, как это произойдет! — тряхнула я головой. — Но я верю старой провидице. А еще я вижу сны… пророческие сны! Я видела черных всадников…
— Ты?! — вскричал Дитер и сразу же вскочил на ноги. Я поднялась следом.
— Нет, не в реальности, только во сне. Я видела их предводителя — рыцаря, закованного в черную броню. И там была наша крошка… Она там совсем одна. Такая маленькая и беззащитная, но уже храбрая. Я не оставлю ее, Дитер! Не оставлю на растерзание врагам!
— И ты веришь странным снам и заплесневелым пророчествам? — усмехнулся Дитер, полоснув по комнате золотой молнией.
— Но ты же верил, — возразила я. — Когда пытался избавиться от проклятия. Ты верил до последнего! И ты избавился от него! Так почему ты не веришь, что наша дочь остановит войну и черных всадников?!
Дитер устало потер лицо ладонями, покачал головой.
— Не знаю, — простонал он. — Это все… слишком много новостей, Мэрион. Мое сердце разрывается от любви и тревоги за тебя. А теперь, когда я узнал, что у нас будет ребенок…
— Поверь, я тревожусь не меньше, — я подошла и погладила мужа по плечу. — Но мы должны успокоиться и все обдумать. Нельзя вечно убегать от своего предназначения. И что суждено — то произойдет, хотим мы того или нет. Но мы властны немного повлиять на будущее. Мы вместе, Дитер!
Я обняла его сзади, и он обвил меня за талию, повернулся и поцеловал в висок.
— Наверное, ты права, — признал Дитер. — Нам надо все хорошенько обдумать. Ты знаешь, я голоден, как зверь! Давай сядем, и за ужином ты расскажешь мне подробно и честно все, что узнала от Оракула? Про свои сны и… пророчество.
— Если только ты готов меня выслушать, — мурлыкнула я.
Дитер решительно кивнул.
— Я обязательно подготовлюсь. Да, думаю этому поможет бутылка крепленого фессалийского.
— Мужчины! — завела я глаза и втайне порадовалась, что жду дочку.
10. Сомнения
Следующие два дня были наполнены счастьем и светом. Дитер был рядом, я видела его каждую минуту, слышала его голос, ощущала тепло его рук и сладость его поцелуев. Ночи были знойными и яркими, как в наши первые встречи. Иногда я боялась, что он уйдет посреди ночи, так же тихо, как тогда, в альтарском поместье. Уйдет, даже не попрощавшись, только оставив на подушке записку. Это единственное, что отравляло мне жизнь, но я старалась молчать и не показывать вида. Я была замужем за генералом, чей крутой нрав стал притчей во языцех, и принимала его таким. Должно быть, Дитер чувствовал это, и уверял меня, что все обдумал и решил.
— Я советовался с Шэном, — говорил он, удивляя меня тем фактом, что вообще мог с кем-то советоваться. — Согласен, что под моим контролем ты будешь в большей безопасности. В моем отряде есть хороший военный врач, а это значит, медицинская помощь всегда будет под рукой. Пусть обследует тебя, хотя он больше привык выхаживать раненых, чем принимать роды.
— Надеюсь, война не начнется, — возражала я. — Не хотелось бы рожать на поле боя.
— Этого я не позволю, — нахмурился Дитер и погладил мой живот. — Моя крошка будет в безопасности.
— Обещаю, — улыбнулась я и накрыла его ладонь своей. — Знаешь, в том мире, Откуда я прибыла, был король, который всюду за собой возил свою жену-королеву. Они были неразлучны, почти как мы. И королева помогала своему супругу советом не только в бытовых вопросах, но и в делах государственных, и даже в военных. Была ему и любовницей, и матерью, и родила десятерых детей…
— Десять детей было бы неплохо, — усмехнулся Дитер. — Но теперь я понимаю, откуда у тебя такие странные фантазии и мысли.
— Два сапога пара, — подмигнула я.
— Единственное, мне не нравится, что ты будешь все двадцать четыре часа в сутки находиться среди мужчин, — проворчал Дитер.
— Они и принимают меня за мужчину, — возразила я.
— Даже тот выскочка капитан? — с подозрением спросил Дитер. — Он не узнал тебя?
Я замялась. Вспомнила, как Фа Дэ-Мин говорил про мои руки и глаза… узнал ли он во мне женщину? Ту «наложницу», встреченную им в альтарском саду?
— Думаю, нет, — поразмыслив, ответила я. — Даже если подозревал, так что с того? Женщинам не место в армии, ты и сам знаешь.
— Пусть только попробует поднять на тебя руку, я проделаю дыру у него между глаз! — хвастливо сказал мой генерал.
Мне хотелось ответить, что я и сама могу за него постоять. То, что я научилась неплохо стрелять, Дитер уже и сам увидел, когда мы вдвоем палили по бутылкам на одной из полянок замка. А вот продемонстрировать магическую энергию, собирающуюся на кончиках пальцев в минуты особого волнения, у меня так и не вышло. Моих помощников-духов Дитер тоже не видел.
«Нам надо окрепнуть, хозяйка, — с сожалением говорил Умник. — Пока еще мы столь же малы и слабы, как новый Оракул в вашем чреве. Но мы окрепнем куда быстрее Оракула, чтобы охранять ее в момент рождения».
В остальном, дни шли своей чередой, спокойной и размеренной.
В один из таких дней я крутилась возле садовника Бруно, помогая ему ухаживать за кустом жасмина. Когда-то я любила возиться с цветами, и теперь понимала, насколько соскучилась по садовничеству. Все слуги в замке уже знали, что меня следует называть Мартином, адъютантом господина Ю Шэн-Ли. Я становилась им, как только перешагивала порог нашей с Дитером спальни, и даже наедине меня остерегались называть «фрау» или «хозяйка».
— В этом году у вас получились прекрасные розы, — улыбаясь, говорила я Бруно, указывая на клумбу с пышными нежно-кремовыми цветами.
— Благодарю вас, — поклонился тот. — Я назвал этот сорт «Мэрион».
— Ах вот как! — зарделась я от удовольствия. — А есть ли сорт «Дитер»?
— Пока нет, — ответил Бруно. — Хозяин не любитель цветов. Вы, кстати, тоже не слишком засматривайтесь на розы. В Фессалии считается, что так делают только женщины. Мужчинам больше по сердцу жасмин, — он наклонил одну веточку, — солдаты носят его в петлице, а любовники — за ухом.