Сердце василиска
Шрифт:
— Допустим, — тем временем проговорил Дитер. — А что насчет войны? Кентарийский вождь уже выдвинул ультиматум?
— Еще нет, — вступил в разговор Ю Шэн-Ли, который до этого предпочитал отмалчиваться и предоставлял право первого слова старшему по возрасту и чину. — Но война стоит на пороге. Ей пропитался воздух, ею пахнут пожары на приграничных землях, о ней шепчут крестьяне, когда видят кентарийские отряды, топчущие посевы.
— Я бы не стал столь нагнетать, господин посол, — оборвал его министр и окончательно отставил чашку. —
— Но я в отставке, — возразил мой муж.
— Знаем.
— И в провинции Фенг хорошо и спокойно.
— До поры до времени, господин Ди-Тер.
— Просит не фессалийский король, мой друг, — тихо произнес Ю Шэн-Ли. — И не только Император Альтара. Просят честные граждане моей родины. Прошу и я…
Вздохнув, я сжала в кулаке кулон. Он запульсировал, как живой сгусток, магия потекла, обволакивая меня теплым воздухом. Ю Шэн-Ли говорил правду. Он никогда не лгал. А вот министр сидел явно как на иголках. Что-то скрывал или не договаривал?
— Мне думается, вы сказали не все, — тихо по-альтарски произнесла я.
Ван Менг-Ли вскинул голову и процедил сквозь зубы:
— Я сказал достаточно, юная госпожа.
Хотя явно собирался сказать другое: «Не женщинам лезть в дела мужчин!»
Вот уж дудки! Пока альтарцы гости в нашей резиденции, здесь действуют другие правила!
— Говорите смело, господин Ван Менг-Ли, — поддержал меня и Дитер. — Моя супруга достаточно образована и сведуща в государственных делах и может дать ценный совет.
Альтарцы переглянулись.
— Вы можете сказать, господин министр, — произнес Ю Шэн-Ли. — Я ручаюсь за своих друзей. Это останется в тайне.
Министр крякнул, почесал переносицу, завел глаза и пошлепал губами, видимо, шепча обращение к местным духам. Дитер молчал, просверливая гостей тяжелым взглядом. Молчала и я, гадая, что такого может случиться на приеме Императора, о чем хотели умолчать альтарцы? Самое дурное, что я могла представить, это встретиться с фессалийским королем и его супругой, которую, я надеялась, король сослал если не на каторгу, то на далекие острова, докуда не доплывет ни один корабль и не доберется ни один ее любовник, в том числе и кентарийский вождь. Да и кому нужна такая любовница с наполовину окаменевшим лицом?
Я поежилась, вспомнив полный ненависти взгляд фессалийской королевы и понадеялась, что теперь это в прошлом.
— Вы, господин Ди-Тер, — наконец, произнес Ван Менг-Ли, — будете не единственным военным советником, приглашенным на императорский прием. Вместе с вами Золотоликий пригласил лучших воинов Альтара, начиная от высшего командного состава и заканчивая подающими надежду капитанами.
Уголек кулон обжег меня снова. Я выдохнула и со значением глянула на Дитера. Тот покачал головой и сказал:
— Продолжайте, господин министр. Это ведь не все.
— Скажите
Министр снова завел глаза, очертил над головой круг, совершая охранный ритуал, и выдохнул на одном дыхании:
— Еще Золотоликий пригласил на прием Оракула, Тысячеглазую и Всевидящую госпожу О Мин-Чжу.
Имя пронеслось по комнате как дуновение сквозняка. Я поежилась и плотнее запахнула полы ханфу. И увидела, как бледнеет мой муж.
— Прекрасно, — сквозь стиснутые зубы процедил, наконец, он. — Просто превосходно! В преддверии войны Его Императорское Величество не довольствуется советом воинов, а полагается на пророчества колдунов? — он дернул головой и нервно ухмыльнулся. — Так, может, сразу позвать шарлатанов со всей империи? Ясновидящих, гадалок, прорицателей, чернокнижников всех мастей?
— Госпожа Оракул не шарлатан, — возразил Ю Шэн-Ли и его голос приобрел тяжелые металлические нотки. — Она мать-основательница монастыря в горах на плато Ленг, где растет священное дерево Гиш, попирающее головой небесный свод и дарующее нектар, столь необходимый в магических ритуалах. Однажды он помог и вам, мои друзья.
Альтарец поклонился, и я вспомнила, как он привез мне зелье подчинения, с помощью которого я смогла освободить Дитера из заточения и раскрыть предательство фессалийской королевы.
Я прижала ладонь к груди, усмиряя пустившееся вскачь сердце.
— Дитер, — слабо позвала я, но муж не услышал.
— Нет, — твердо сказал он. — Я в отставке. Прошу меня простить, господа.
Ю Шэн-Ли тихонько цокнул языком, пожилой министр сощурил глаза до темных прорезей на его желтоватом как пергамент лице.
— Дитер! — позвала я громче и потянула мужа за рукав. — Нам надо поговорить.
— Поговорим потом, пичужка, — механически отозвался генерал. Я в отчаянии прикусила губу. Ну как он не понимает!
— Давай выйдем, прошу тебя! — взмолилась я по-фессалийски. — Это важно!
Он, наконец, повернул ко мне строгое лицо с прямым носом и упрямо сжатыми точеными губами. В зрачках закручивались золотые спирали, и я тоже почувствовала легкое головокружение и вцепилась в спасительный кулон. Заметив мой жест, Дитер расслабился и золотое свечение слега померкло.
— Хорошо, — сказал он. Повернулся к альтарцам и, поклонившись, произнес: — Прошу меня простить, нужно посоветоваться с супругой. Дайте нам несколько минут.
— Пусть духи укажут вам правильный путь! — улыбнулся над друг Ю Шэн-Ли, а министр разрешающе махнул рукой.
Едва мы вышли за дверь, как я набросилась на Дитера:
— Ну как ты не понимаешь?! Это же такой шанс!
— Какой? — холодно возразил генерал, буравя меня колким взглядом. — Шанс снова стать марионеткой в чужих руках? Я наелся этим за долгие годы, поверь.