Сердце василиска
Шрифт:
Я послушно кивала, поднимаясь следом за Дитером. Было немного страшно: какой он, альтарский император? Похож ли на надутого Максимилиана? Что скажет, когда увидит меня рядом с фессалийским генералом и о чем будет вести речь? Торжественное запустение напрягало, а воины, стоящие по бокам лестницы, казались неживыми.
— Они ведь не статуи? — шепотом спросила я, прижимаясь к Дитеру.
— Если это не те, кого я заколдовал на поле боя, то вполне живые, — усмехнулся генерал.
Показалось, что один из воинов шевельнулся, и я пригнула голову, стараясь быстрее пробежать под вскинутой алебардой.
Когда
От самого порога через всю залу лежала красная ковровая дорожка. По ее правую сторону стояли мужчины, а по левую женщины. Увидела нас, они поклонились все, как один, и у меня зарябило в глазах от обилия алых одежд, которые лишь изредка разбавляли нежно-кремовые, фиолетовые и голубые тона.
Каблуки моих туфель цокали по каменным плитам, точно отлитым из золота, и блестящим до такой степени, что невольно резало глаза. Над головой проплывали алые бумажные фонарики, традиционные в Альтаре, между колонн возвышались рослые воины, закованные в доспехи от макушки до пяток. Шлемов не было, зато лица оказались одинаково выбелены, как у призраков, нарисованные брови были сведены над переносицей, что придавало воинам свирепый и устрашающий вид. Мужчины одетые в основном или в мужской вариант ханфу — длиннополые халаты с орнаментом, или шелковые рубашки навыпуск, военных было легко отличить по красным однобортным френчам с золотыми лычками на рукавах вместо погон. Женщины, разодетые более пестро, прятались за веерами и бросали на нас лукавые взгляды черных как угольки глаз.
— Осторожно, Мэрион, — шепнул мне вдруг Дитер. — Ты сейчас сойдешь с ковровой дорожке прямо на полы одежды Его Императорского Величества!
— Как это? — подпрыгнула я, с подозрением глядя под ноги и не сразу поняла, что золотые ленты, красиво окаймляющие ковровую дорожку, тянутся все вперед и вперед, к трону, возвышающемуся у дальней стены помещения, и крепятся к золотому одеянию, в которое оказался завернутым, как в панцирь, сухощавый старик с вызолоченным лицом.
— Я думала, это статуя! — тараща глаза, ответно шепнула я.
Дитер ухмыльнулся одним уголком рта, и, не доходя до трона, сложил ладони на уровне груди и поклонился.
— Пусть солнце освещает твой дом, о, Золотоликий!
Застывшие черты старика шевельнулись и губы сложились в тонкую улыбку. Старик простер правую руку вперед и проговорил дребезжащим голосом:
— Пусть солнце освещает и твой путь, Черный дракон Фессалии.
Я повторила жест Дитера, поклонившись и произнеся приветствие на альтарском. Старик качнул головой, отчего круглый диск, укрепленный над его головой и явно символизирующий солнце, тоже качнулся и от него отразились лучи многочисленных светильником, точно над троном блеснуло настоящее солнце.
— И тебе солнечного пути, наследница Белого дракона.
— Благодарю, что оказал нам честь и предоставил политическое убежище, Золотоликий Ли
— Моя страна нуждается в сильных людях, — спокойно ответил Император. — Небесный Дракон указал мне путь, на котором сойдутся великие воины и мудрецы нашего времени, и только вместе мы сможем противостоять невзгодам, которые бьют нас, как град бьет посевы, и мучают, как засуха поля.
— Я буду счастлив оказаться полезным Альтару, но не в ущерб моей родине, о, Золотоликий, — снова поклонился Дитер, и я повторила за ним, краем глаза наблюдая, как некоторые мужчины опустились на колени и жестикулируют, отгоняя злых духов. Может, суеверно гнали прочь несчастья, а может, слава Дитера бежала впереди него, и появление василиска при альтарском дворе само по себе являлось несчастьем.
— Теперь вы можете присоединиться к церемонии объединения, — провозгласил Император, разводя руки ладонями вверх. — Да будут ваши помыслы чисты, дух крепок, а сердце горячо!
— Теперь, к сожалению, мы должны разделиться, пичужка, — прошептал Дитер, погладив меня по руке. — Мужчины идут в залу Воинской славы, а женщины — в сад Безмятежности.
— И тут дискриминация! — возмутилась я, но тут же смягчилась и ответила: — Конечно, я подожду, мой генерал. Вспоминай обо мне, и тогда я буду чувствовать тебя рядом всегда.
Я намекающе потеребила кулон и поцеловала Дитера в щеку.
Было немного беспокойно за него, я отлично помнила, чем закончилась подобная встреча при дворе фессалийского короля. Но война — мужское дело, мне оставалось только ждать своего генерала с переговоров и слушать бесконечное щебетание альтарских девиц, расположившихся кружком на плетеных циновках под навесом, разрисованном драконами и птицами.
Я присела в сторонке, с благодарностью приняв из рук служанки маленькую глиняную чашечку с ароматным напитком, и принялась прихлебывать его, вслушиваясь в разговоры девушек. Они говорили довольно громко и совершенно меня не стесняясь, то поглядывая на меня со смешанным чувством любопытства и превосходства, то наоборот, игнорируя, будто я была мебелью. Наверное, они полагали, что я совершенно не понимаю по-альтарски, но ошибались.
— Как же не вовремя эта война! — говорила одна, томно обмахиваясь веером и с досадой поглядывая в сторону дворца. — Мне только сделал предложение любимый Чен, и будет обидно, если его заберут в армию.
— Не ты одна такая, подружка, — покачивала головой другая, с густо подведенными глазами. — Мои братья подали прошение самому Императору, чтобы их приняли на воинскую службу. А еще по нашим домам проходили сборщики податей и собирали лишние вещи и рисовые зерна на благо альтарской армии.
— И у нас ходили!
— И у нас! — донеслось со всех сторон.
— А хуже всего, что изъяли новые шелка и платья, которые я только что заказала из северных провинций! — подхватила еще одна девушка, высокая и худощавая по меркам альтарок. Ее прическу украшали длинные спицы с брильянтовыми подвесками, и при каждом повороте головы подвески качались и сверкали как маленькие ледяные сосульки. — Можете себе представить? Шелка они продадут, а на вырученные деньги закупят армейский провиант! Все с ума посходили с этой войной.