Сердце убийцы
Шрифт:
Оплатив по дороге кое-какие счета, Сьюзен поехала на почту, отправила их и заодно письмо «убийственной красотке». Следующим пунктом назначения ее маршрута была кливлендская средняя школа. Девушку осенила идея начать очерк с собственных школьных воспоминаний, связанных с каким-нибудь забавным случаем. Подумала, что на месте память скорее подскажет ей интересные подробности, но если честно, она вовсе не горела желанием навестить свою старую школу.
Звонок только что известил об окончании уроков, и ведущий к выходу широкий коридор наполнился гомоном и суетой. Ученики тесно сгрудились у шкафчиков, выдергивали
Некоторые ребята искоса поглядывали на проходившую журналистку, но большинство и бровью не повели. Розовые волосы в их мире не представляют ничего необычного. Сьюзен помечала в блокноте детали обстановки и свои впечатления, чтобы после воссоздать на бумаге атмосферу школы.
Взявшись за ручку одной из двух створок больших темно-коричневых дверей, ведущих в актовый зал, она на секунду задержалась, охваченная ощущениями тех лет — удивительно сильными и неоднозначными, учитывая, что школа осталась в далеком прошлом. Сьюзен провела пальцами по волосам, сделала взрослое лицо и отворила дверь.
В нос ударила знакомая смесь запахов краски, древесных опилок и жидкости для чистки коврового покрытия — с апельсиновой отдушкой.
Двести пятьдесят красных пластмассовых кресел расположились амфитеатром перед маленькой черной сценой. Зажженные огни освещали недостроенные декорации из фанеры и полотна, изображающие что-то похожее на гостиную начала прошлого века. Сьюзен узнала древний диван в стиле королевы Анны, который еще в ее время использовался в постановке спектаклей «Мышьяк и старые кружева» и «Оптом дешевле». Подсвечники из «Убийства в доме викария». И лестница, все та же лестница, только установлена на противоположной стороне сцены.
Сьюзен школу ненавидела, но обожала эту ее часть. Девушка будто приросла к полу от нахлынувших воспоминаний о том, как приходила сюда после уроков и проводила долгие часы на репетициях многочисленных пьес. Для нее тогда театр был единственным светом в окошке, особенно после смерти отца.
Сейчас в зале никого не было. Сьюзен почувствовала себя одиноко в этом обширном, безлюдном пространстве. Она поднялась по центральному проходу к последнему ряду, опустилась на колени перед вторым по счету креслом и нашла свои инициалы — С. У., — нацарапанные на металлической перекладине. После стольких лет ее имя по-прежнему неразрывно связано с этим местом. Девушка вдруг спохватилась и поспешно поднялась с колен — не хватало еще, чтобы кто-нибудь вошел и застал ее здесь в такой позе. Лучше обойтись без трогательных объяснений. И вообще не стоило сюда заявляться. Статья ведь о Шеридане, а не о ней. Сьюзен окинула зал прощальным взглядом и торопливо вышла в коридор.
Ее окликнули:
— Мисс Уорд!
О-о-о, узнаваемый голос. Тысячу раз этим голосом ей велели задержаться в школе после уроков в качестве меры наказания.
— Мистер
Он не изменился. Все тот же похожий на бочонок коротышка с огромными усами и тяжелой связкой ключей, оттягивающей край ремня, отчего приходилось время от времени поддергивать штаны.
— Пройдите с нами, — пригласил учитель физики. — Я сопровождаю мистера Шмидта — он нарушил дисциплину и оставлен после уроков. — Только теперь Сьюзен заметила мальчишку с прыщавой шеей, бредущего позади Макколэма. Нарушитель дисциплины застенчиво улыбнулся.
Журналистка последовала за парочкой. Теснящиеся в коридоре ученики расступались при виде Макколэма, а тот продолжал размеренно вышагивать, не меняя направления.
— Встречаю вашу подпись в газете, — на ходу буркнул он.
— Да? — ответила та, не зная, что еще сказать.
— Вы здесь по поводу Ли Робинсон?
Сьюзен обрадованно раскрыла блокнот.
— Вы ее знали?
— Не представилось возможности познакомиться.
— А ты? — Сьюзен с надеждой обернулась к мальчишке.
Тот неопределенно пожал плечами:
— Да нет вообще-то. То есть я знал, что ее так зовут.
Макколэм остановился и резко повернулся:
— Вам что велено, мистер Шмидт?
— Молчать, будто воды в рот набрал. — Мальчишка покраснел.
— Запрещаю вам открывать рот и произносить хоть слово вплоть до шестого урока завтрашнего дня! — ровным голосом произнес Макколэм и пояснил для бывшей ученицы: — У мистера Шмидта не в меру длинный язык.
Сьюзен чуть было не поддалась соблазну пустить в дело свой собственный длинный язык, но тут ее внимание привлек стоявший в коридоре прозрачный демонстрационный шкаф.
— Смотрите-ка, — воскликнула она, тыча пальцем в стекло, — награды конкурса «Чаша знаний»!
Макколэм в подтверждение гордо кивнул.
— В прошлом году мы стали чемпионами штата! Пришлось даже убрать несколько футбольных кубков, чтобы освободить место на полках!
Шкаф был заставлен трофеями, среди которых выделялась широкая серебряная ваза с названием школы и годом проведения конкурса, выгравированными на ней затейливым шрифтом.
— Мне так нравилось участвовать в «Чаше знаний»! — негромко произнесла Сьюзен.
— Вы сами ушли из команды, — напомнил Макколэм.
Девушка проглотила комок в горле.
— Тогда многое изменилось в моей жизни.
— Для ребенка потеря отца — нелегкое испытание.
Сьюзен положила ладонь на стеклянную поверхность витрины. Серебряные кубки были начищены до блеска, и с них на нее смотрело ее многократное искривленное отражение. Когда она убрала руку, на стекле остался едва заметный сальный отпечаток.
— Угу.
— Да, погано, — сказал мальчишка.
Макколэм строго взглянул на него и приложил палец к губам.
— Ни слова!
Учитель физики повернулся к бывшей ученице и оттопыренным большим пальцем указал на коричневую дверь на другой стороне коридора.
— Нам с мистером Шмидтом сюда. — И протянул ей пухлую, волосатую руку. Сьюзен подала свою. — Мисс Уорд, желаю вам успеха во всех ваших начинаниях!
— Спасибо, мистер Макколэм.
Учитель подвел мальчишку к двери и отворил ее, пропуская его внутрь. Тот на прощание обреченно махнул рукой Сьюзен, и оба скрылись за дверью.