Сердце Сокола
Шрифт:
— Он мой племянник.
От этих слов мне стало чуточку легче. Просто по батюшке знала — образ любимой женщины плохо выходил у мужчин из головы, и бороться за Финиста с призраком первой жены (или с ней же реальной) мне не хотелось.
— Почему тогда он называет тебя папой?
— Помнишь, когда мы принимали роды у Марфы, я сказал, что без твоей помощи мог спасти или ребенка, или женщину? Так вот, тогда шептуньи рядом не было. Сестра умерла у меня на руках, истекая кровью, а я ничем не мог помочь.
Он отвернулся и так резко ударил по столу,
— Она вытребовала у меня обещание, что я спасу ребенка любой ценой. Я дал магическую клятву, ослушаться которую не могу. Я спас Ала и стал заботиться о нем, как о сыне.
— А его родной отец? Он знает о нём?
— Да, — Финист криво усмехнулся.
— Кто он? Почему не взял ребенка к себе?
— Тебе не понравится то, что ты услышишь.
— Мне уже многое не нравится, — но я не стала уточнять, что именно имела в виду. То, что Финист утаил от меня наличие ребенка, или сам дом, напоминающий казарму.
— У него за ухом татуировка в виде лилии.
Я выругалась. Мачеха бы в обморок упала, услышь от меня такие слова, а батюшка выпорол бы, не посмотрел на возраст. Но сдержаться я не смогла. Королевский отпрыск. Бастард. Это сулило столько проблем!
— Вот поэтому я не хотел говорить, — Финист помрачнел и отошел к окну, глядя на улицу. Горели редкие фонари, изредка слышался лай собак. Город спал. — Это моя проблема, и я с ней разберусь. Отдавать им своего сына я не намерен.
— Нет, Финист. Это наша проблема, и разбираться с ней мы будем вместе. Потому что теперь Александр и мой сын, — я упрямо посмотрела на мужа, ожидая возражений, и ахнула от удивления, когда он подхватил меня на руки и закружил по комнате.
— Что ты делаешь? Поставь меня на место! — воскликнула я, испытывая целую гамму чувств, начиная от радости из-за того, что меня носили на руках, до смущения из-за собственного веса. Признаться, я всерьез боялась, что Финист меня не удержит, и мы рухнем на пол. Но у мужа даже дыхание не сбилось. Откуда в нём только сила бралась?
— Лада, ты настоящее чудо! — объявил он, быстро целуя меня в губы, и я вспыхнула до корней волос, вырываясь ещё сильнее. — Всё, отпускаю, только не пинайся.
Он поставил меня на пол, но не отошёл, а стал поправлять мою косу и сбившееся платье. За этим действием нас и застал Кощей, заглянувший в кабинет в поисках пропавшего сына и невестки.
— Простите, что помешал, — свёкор вышел, прикрыв за собой дверь, и уже из коридора поинтересовался. — Правильно я понимаю, что покои вам готовить одни на двоих?
— Да!
— Нет!
Мы это выпалили с Финистом одновременно, и муж удивленно посмотрел на меня. Я почувствовала, что сравнялась цветом с помидором.
— Я мешал тебе спать эти два дня? — слегка обиженным шёпотом поинтересовался Финист, «незаметно» опуская руку мне на талию.
Я покачала головой, отступая от него к столу.
— Не в том дело. Мы же сказали Александру, что я его няня. Давай не будем раньше времени говорить ребенку, что поженились. Пусть он сначала ко мне привыкнет.
— Я
— А ты что, спал вместе со всеми его нянями? — парировала я, и у Финиста округлились глаза, а со стороны закрытой двери раздался отчётливый смешок. Похоже, Кощей нас прекрасно слышал.
— Это была неудачная шутка, — заметил муж, делая ко мне шаг. Я поспешно огородилась столом.
— Вообще-то, это был вопрос. Ответ на который я, как законная жена, имею право услышать!
— Сначала определись, жена ты или няня! — сердито воскликнул Финист, догнав меня в один прыжок и прижимая к столешнице. Сердце предательски затрепетало, а ноги ослабли. Ну почему он на меня так действует?..
— Дети, время идет! Или вы останетесь в кабинете до утра? — снова раздался голос Кощея, и Финист раздосадовано оглянулся на закрытую дверь.
А я упрямо поджала губы, так как своего решения менять не собиралась. Не хотела бороться с Алом за любовь Финиста. Ведь мальчик, выросший под опекой отца, вполне мог посчитать меня помехой. Я отлично помнила, как тяжело перенесла второй брак батюшки, как люто ненавидела мачеху в первое лето её приезда. Это потом я привыкла и осознала, что она вовсе не злая колдунья, очаровавшая отца, а обычная женщина. Но гадостей наговорить успела.
— Не передумаешь? — не отрывая от меня взгляда, напряжённым тоном спросил Финист, и когда я покачала головой, повысил голос, чтобы услышал Кощей. — Лада какое-то время поживет в гостевых покоях!
— Хорошо. Тогда я поколдую там немного. А вы можете не торопиться, полчаса у вас есть, — свёкор хмыкнул и отошел от двери.
А я посмотрела на мужа, и на секунду мне стало не по себе. Уж больно шальная у него появилась улыбка. С такой только проказы творить, а не о делах разговаривать.
— Чем бы нам заняться в эти полчаса, женушка? — лукаво приподнял бровь Финист, а его пальцы пробежались вдоль моего позвоночника. Стало жарко. Никогда раньше я подобных чувств не испытывала.
— Может, обсудим, чем занимается Ал? У него есть расписание, планы уроков? — пискнула я, боясь смотреть на мужа, но ощущая на себе его пристальный взгляд.
Финист пару секунд недоуменно смотрел на меня, а затем расхохотался.
— Так меня еще не отваживали, — сквозь смех произнес он, отпуская меня и пододвигая к столу второй стул. — Ладно, давай обсудим обучение Ала. Тебе нужен листок, что бы записывать?
— Не помешает, — согласилась я.
— Тогда возьми чистый в столе.
Я обошла стол, вытащила стопку бумаг и, не удержавшись, захихикала.
— Что смешного в стопке бумаги? — поинтересовался Финист, и я показала ему, что меня рассмешило. Чистой стопка не была. Похоже, Ал очень переживал отсутствие отца и поэтому писал ему письма. А так как грамоте пока обучен не был, то вся бумага была исчиркана непонятными буквами, закорючками и с трудом угадываемым изображением отца. Похожие завитушки остались и на столешнице, а капли чернил закапали пол.