Сердце Сокола
Шрифт:
Русалке моего купания было мало. Увидев, что я не барахтаюсь, а на воде держусь вполне прилично, она снова взмахнула руками, и теплая вода ледяной стала. Руки и ноги свело судорогой. Я попробовала поплыть обратно к берегу, но русалка схватила меня за талию, прижалась всем телом.
— Скоро и от тебя так пахнуть будет, — прошептала она и потянула меня на дно. Я даже вскрикнуть не успела.
Испугаться, как следует, мне не дали. Стоило забарахтаться, как неведомая сила выдернула меня из воды, и я, распятая на невидимых цепях, повисла в воздухе.
— Ну-ну, пошалили — и хватит! — вынырнул из озера водяной и с поклоном обратился к Финисту. — Не серчай на мою внученьку, маг, отпусти девку неразумную. И жену свою забирай, никто её больше не тронет.
Меня сильным потоком воды выбросило на берег, в объятия Финиста, а он едва на ногах удержался. А я, как на земле оказалась, села и расплакалась. Только и смогла, что в мужа вцепиться мертвой хваткой: боялась, что меня опять на дно утащат.
— Лада, ну ты чего? Испугалась? — убедившись, что водяной не лжет, и из озера не полезло никакой пакости, Финист присел рядом со мной. Поддерживать колдовство и одновременно успокаивать меня у него не получалось. Магия развеялась, и освобожденная русалка поскорее уплыла в глубину, пока Финист не надумал мстить.
А я, как назло, не могла остановиться. Только сейчас поняла, что чуть не утонула. Приди муж на пару минут позже, и обзавелось бы озеро ещё одной русалочкой — пышнотелой да грузной.
— Боюсь, что кружка воды для успокоения сейчас только повредит, — пробормотал Финист, пока я всхлипывала, судорожно вцепившись в его плечи. Начал что-то приговаривать, расплетая намокшую косу и вытаскивая оттуда зацепившиеся водоросли. Он говорил и похлопывал меня по спине, пока я ревела в три ручья, но что именно сказал мне муж — я не расслышала.
Наконец, сил плакать не осталось и, всхлипнув последний раз, я выпустила изрядно измятую рубашку Финиста.
— Извини, — глядя в землю, сказала я. На мужа и посмотреть боялась. И так не красавица, а с опухшим от слёз лицом, небось, и вовсе страшилой стала.
— Ты зачем к озеру полезла, дуреха? — не ругаясь, спокойно поинтересовался Финист, не торопясь выпускать меня из объятий и продолжая гладить по голове.
— Умыться. Ты сам говорил, вода теплая, хорошая, — я всхлипнула, но подавила желание снова заплакать.
— Это со мной тут плавать можно было. Пока я рядом, никто бы тебя не тронул. Нечисть к магам не полезет, разве что совсем дурная, — он посмотрел на озеро, где у самого берега поднимались маленькие пузырьки. Никак водяной нас подслушивал.
— А русалка к тебе полезла, — обидчиво заметила я, и Финист растерялся.
— Ну, она же не топить меня собиралась, — слегка покраснев, ответил он, макушку свою растрепав.
— Вот меня она утопила бы, а тебя соблазнила бы, — от страха я сама не понимала, что говорю. К счастью, Финист
— Ну и выдумщица же ты, Лада! — отсмеявшись, сказал он. — Русалки они хитрые: жену при муже точно топить не будут. Знаешь, как они заманивают в воду? Обещают дружбу и любовь тем, кто одинок. К паре путников русалки никогда не полезут. Ведь развеять их колдовство достаточно просто. Брось в воду камень — и все исчезнет. Поэтому и топят русалки только одиноких.
— Ты здесь учить жену собрался, что ли? — снова показалась над водой голова водяного. — Ехали бы вы дальше по своим делам. А то напугали внучку, озеро взбаламутили, а сами треплются, как ни в чем не бывало!
Финист поднялся с земли и помог мне встать. Посмотрел на сырое платье, прижал к себе на минуту — горячо стало, будто в баню попала — и одежда мгновенно высохла. Что на голове в результате его колдовства образовалось, я боялась даже представить.
— Отчего бы не рассказать ей подробнее о вашей братии? Или, может быть, лучше прошептать, — выделив последнее слово, усмехнулся в ответ Финист.
Водяной побледнел, зеленоватая кожа его покрылась пупырышками.
— Да чтобы я ещё раз стал кого-то топить! — запричитал он и ушел под воду.
А мне только гадать осталось, что же это было. Потому как Финист лишь загадочно улыбался и отмалчивался.
В Сосновке мы надолго останавливаться не стали. Из-за всех приключений потеряли час времени, и теперь приходилось торопиться, чтобы попасть к Большим Ольховицам затемно. А поспешить стоило! Ночевать в лесу было слишком опасно. В последние годы нечисть совсем страх потеряла: то и дело приходили слухи о неспокойных кладбищах, бродящих по лесу вурдалаках и целых отрядах магов, сгинувших во время патрулирования местности.
Вот только добирались до следующего села мы с мужем вдвоем и налегке. Митьку маг оставил в Сосновке, вместе с каретой и вещами. Карету при любом раскладе надо было возвращать батюшке, а вещи Финист собирался отправить с ближайшим обозом, который поедет в столицу.
— Я тебя не тороплю обратно, и Митрофану Степановичу ничего рассказывать не собираюсь, — негромко сказал Финист Митьке, когда мы доехали до Сосновки. — Хочешь, поживи пару дней у тетки, а потом возвращайся в поместье. Никто не узнает, что ты с нами до столицы не доехал. Но рядом с Ладой я тебя видеть не хочу, не обессудь.
Митька понуро кивнул. Посмотрел на меня с тоской, но я взгляд отвела: не люб он мне был, зачем зря парня надеждой тешить. На том и разъехались.
Лошадка мне досталась спокойная и умная. Крепкая, соловой масти, она хорошо слушалась и не пыталась меня укусить или сбросить, как другие её собратья. Я её ещё жеребенком помнила, и даже имя придумала — Пенка. Батюшка на радостях от моей свадьбы (и какой-то удачной сделки, обмозгованной с Финистом, муж в подробности не вдавался), вручил нам лошадь в качестве приданого. Очень удачно получилось, на другой я бы точно не удержалась.