Сердце пустыни
Шрифт:
– Зная твою сестру, правду я бы ей рассказал только после свадьбы.
– Мне кажется, она имеет право знать, за кого выходит замуж. Дес, я помню: мы обязаны тебе жизнью, всем, что у нас есть. И возможно, так было предначертано. Но ты должен быть с ней честным. Тайны и загадки порождают лишь недоверие. Откройся ей! Скажи, кто ты! Скажи, что ты не человек. Дес! Это все, о чем я прошу.
Шима закрыла рот рукой, чтобы не закричать.
– А если она, узнав это, вообще откажется выходить замуж. Что тогда? Отдашь ее насильно?
Да и сказав А, надо говорить Б. Тогда придется раскрыть все
Сердце девушки бешено стучало. Она схватилась за голову и взъерошила волосы. Мысли вихрем, одна за одной, проносились у нее в голове. Так вот в чем дело! Вот зачем ее прятали здесь! Вот почему постоянно рассказывали сказки о сердце пустыни и убеждали, что для любой девушки это честь – стать хранителем. Теперь все встало на свои места. Дес – не человек! Он – дух пустыни! Это все объясняет.
Она тихо отошла от двери, опустилась на кровать. Отчаяние охватило ее. Думала Шима недолго. Решение пришло почти мгновенно. И ей было все равно, чем все это обернется. Что бы ни случилось потом, она должна это сделать.
*
А во дворце полным ходом шли приготовления к приезду важных гостей. Царевна совершенно поправилась, выходила гулять в сад, была неперечлива, спокойна и задумчива. Илисаву казалось, что дочь наконец вняла голосу разума, повзрослела и посерьезнела. Он теперь сам лично следил за распорядком ее дня и питанием, недоумевая, как можно было проглядеть излишнюю худобу дочери. Царь был бодр и весел, предвкушая скорую свадьбу, сулящую выгодный союз двух государств. Но также он часто вспоминал слова той девушки, закутанной в черные покрывала. И улыбался при мысли о том, что его вполне можно считать молодым и красивым. Как-то он обратился с вопросом к Уле:
– Ула, как ты находишь мой возраст? Я еще не стар, по-твоему? – Ула несказанно удивилась таким речам и даже растерялась, не зная, что сказать.
– Что ты молчишь? – занервничал он. – Что такого я спросил?
– Да ничего. Просто неожиданно. С чего вдруг такой вопрос?
– Вот всегда с тобой так!
– начал он сердиться. – Невозможно разговаривать! Нельзя просто ответить, старый я или молодой?! – повысил он голос.
– Что ты опять кричишь? Это с тобой невозможно разговаривать! С возрастом у тебя портится характер, надо отметить, и без того дурной, – она тоже взяла на тон выше.
– Понятно. Считаешь меня стариком и брюзгой, – его игривое настроение улетучилось. Он махнул рукой, развернулся и хотел уйти. Но она поймала его за рукав.
– Стой, Илис. Я совсем не то хотела сказать. – Он мрачно взглянул ей в глаза.
– Ты совсем не старый. И нравишься женщинам, если тебе это интересно. Но ведешь себя иногда, как старый дед.
– И каким это женщинам , хотелось бы знать, я нравлюсь?
Ула лишь пожала плечами и улыбнулась.
– Не знаю, но только такой интересный мужчина не может не нравиться. – Ула с удовольствием наблюдала, как от ее слов лицо царя светлеет и разглаживается. Он на секунду задумался, а потом спросил:
– А вот если бы мы не были знакомы, ты обратила бы на меня внимание?
– Ну что за вопрос? – она даже покраснела, а в душе смутилась. – Да что на тебя нашло? Что за странные вопросы ты задаешь? – возмущенно
– Любая ли? – произнес он задумчиво, глядя ей вслед.
*
Наяна стояла у открытого окна и смотрела на океан, когда Ула вошла к ней. Почему-то разговор с царем раздосадовал ее, и она не могла найти тому причину. Это ее нервировало.
– Как он прекрасен, Ула, – не оборачиваясь, сказала Наяна. – Я не устаю любоваться этими своенравными, непокорными водами. Я чувствую его мощь и силу, его настроение. Он всегда разный. Каждый день, с самого детства, утром, проснувшись, я иду к окну и говорю ему « привет». И он слышит и отвечает шумом волн, разбивающихся о скалы. Я уверена, он все чувствует, все понимает. Я, наверное, говорю глупости, – обернулась она наконец к Уле. Но та слушала вполуха и отвечала рассеянно:
– Нет, нет, что ты, – а Наяна продолжала:
– Море воды, море песка, простор, свобода. А между ними дворец, как клетка, как тюрьма.
– Ну что ты такое говоришь, девочка? – наконец-то Ула включилась в разговор. – Что-то ты сегодня не в духе. Мы собирались погулять. Собирайся. Это поднимет тебе настроение.
– Я так люблю его! – воскликнула Наяна.
– Кого? – взволнованно спросила Ула.
– Океан, – с упреком сказала царевна, указав рукой на в сторону моря.
– А…, – Ула выдохнула.
– Я каждый день объясняюсь ему в любви. А он… Он принесет мне смерть, – мрачно закончила она.
– Час от часу не легче, – пробормотала женщина. – что сегодня такое? Не иначе, дождь будет, – а вслух сказала, – Не понимаю, о чем ты?
– Я смотрю и с ужасом жду, когда на горизонте появятся корабли. Это будет конец, моей и без того неполноценной свободы.
– Ах, вот ты про что! Ну во-первых, еще ничего не решено. Вы просто познакомитесь. И кто знает, может быть, не таким уж и плохим окажется этот принц. Может, он тебе даже понравится.
– Нет, не может! – вскинулась Наяна. – Каким бы он не был. Одно то, что за меня все решили, делает его ничтожным в моих глазах. Я уже ненавижу его. Знаешь, о чем я прошу океан? – и не дожидаясь ответа, продолжила. – Чтобы принц никогда не доплыл до наших берегов. Мне все равно, что это будет: буря, шторм, кораблекрушение. Океан сам решит. – Она молитвенно сложила руки и закрыла глаза, бормоча что-то себе под нос.
– Ну вот это совсем не хорошо. Желать смерти другому человеку грешно. Не надо так, Наяна, – строго сказала старшая подруга. Наяна помотала головой.
– Нет, я не желаю ему смерти. Просто пусть он не приплывет.!
– Ну все, пойдем гулять, – оборвала разговор Ула.
*
Но принц приехал. Не помогли просьбы и мольбы. Не услышал океан царевну. Не захотел исполнить ее желания.
И встреча состоялась. Наяна шла на нее со спокойствием обреченного. Но по мере разговора настрой ее смягчался. Принц, и правда, был молод и хорош собой, к тому же весел и неглуп. С ним было легко и приятно общаться. И хотя мысль о замужестве по-прежнему претила ей, это не помешало им мило беседовать, прогуливаясь в саду после ужина.