Сердце пустыни

Игольникова Юлия Викторовна

– Да, я готова! – сразу повеселела она, предвкушая новое приключение.

– Ну, тогда в путь!

Они сели на лошадей и поскакали по направлению к городу.

*

– Так, значит, ты и есть пустынный лекарь? Так, кажется, называет тебя народ? – Царь Илисав с любопытством разглядывал высокого, молодого, красивого парня, чья репутация совсем не соответствовала его внешности.

– Да, все верно. Я и есть пустынный лекарь. Это моя помощница, – он указал рукой на стоящую позади него женщину, закутанную в черные одеяния. Никто

не видел, как внимательно она разглядывает царя из под опущенных густых ресниц.

– И что же? Ты уверен, что справишься, поможешь моей дочери? – строго спросил царь.

– Конечно, я не Бог и не волшебник. Но смею Вас заверить: мои умения не сравнятся со скудными познаниями местных лекарей.

– Ну что ж, посмотрим. По крайней мере, народная молва утверждает то же самое.

Ты уж постарайся, не подведи.

– Я сделаю все возможное, – Ашим низко поклонился. – Для меня честь – услужить царю и помочь царевне!

Они вошли в покои Наяны. С тех пор, как Ула обнаружила ее без сознания, царевна так и не приходила в себя. Жар удалось снять, но в остальном улучшений не было. Она лежала на кровати бледная, хрупкая, беззащитная, но все равно очень красивая. Зрелище тронуло Ашима. Его сердце забилось быстрее. Она была так не похожа на всех тех женщин, каких он когда-либо видел.

– Ну так что, берешься за работу? – вывел его из задумчивости голос царя. Тот не находил себе места все эти ужасных долгих два дня. Он похудел и осунулся. Несмотря на то, что между отцом и дочерью существовали непримиримые разногласия, царь горячо и нежно любил Наяну.

– Да, конечно. Только мне нужно, чтобы никто не мешал. Пусть все выйдут.

– Может быть, я останусь? – возразила Ула. – Вдруг понадобится какая-нибудь помощь.

– Нет, Вам лучше подождать за дверью. Помощница у меня есть. Если что-то понадобится, я позову.

И вот они с сестрой остались одни у кровати больной царевны.

– А она красотка, – присвистнула Шима, а ее брат почему-то покраснел, что еще больше ее развеселило. – Смотри, не влюбись! – прыснула она.

– Как тебе не стыдно! – строго сказал Ашим. – Человек болен. Мы здесь, чтобы помочь. А ты болтаешь всякие глупости. Смотри, как бы я не пожалел, что взял тебя с собой.

Первым делом он распахнул настежь окно. И сам с наслаждением подставил лицо свежему, влажному морскому воздуху, ворвавшемуся в комнату. Царевна протяжно и глубоко вздохнула. Он пощупал пульс, потрогал лоб, послушал сердце. Шима внимательно следила за его манипуляциями.

– Какая же она бледная! – удивленно сказала девушка.

– Ну во-первых, она больна. А во-вторых, ей не хватает солнечного света. А ей он, как я понимаю, очень нужен.

– Ну что, вылечишь ее?

– Несомненно. Все не так плохо, как я думал. – Он раскрыл свою сумку, достал какие-то склянки, пузырьки. Что-то поколдовал над порошками.

Вскоре Шиме наскучило следить за работой брата. Она подошла к окну, сняла покрывало

с головы и, зажмурившись от удовольствия, подставила лицо теплому соленому ветру. Залюбовавшись океаном, она о чем-то замечталась и не сразу отозвалась, когда брат окликнул ее.

– Что? – рассеянно пробормотала она.

– Воды, говорю, подай. И закрой лицо, – сердито сказал он. – Сюда могут войти.

– Хорошо, – недовольно ответила сестра.

Поднеся стакан воды, она с удивлением увидела, как ресницы царевны затрепетали и через мгновение распахнулись. В огромных синих как море глазах плескались непонимание и испуг.

– Не волнуйтесь, я врач, – поспешил объяснить Ашим свое присутствие. Вам нельзя пока беспокоиться и вставать. Вы заболели и были без сознания. А я стараюсь Вам помочь. Вот, выпейте это.

Синие глаза смотрели недоверчиво и настороженно.

– Выпейте, это придаст сил. – она послушалась и слегка охрипшим голосом спросила:

– А где Ула, где папа?

– Сейчас мы их позовем. Они ждут за дверью. Вы всех очень напугали. – Он поднялся, но Шима опередила его и поспешила к двери, сказав:

– Я позову.

Она вышла из комнаты. Так и есть. Они никуда не уходили. Царь и очень красивая женщина рядом с ним, Ула, кажется, устремили на нее встревоженные, вопросительные взгляды.

– Все в порядке, – поспешила сказать Шима. – Царевне лучше. Вы можете войти.

Она подняла ресницы и встретилась взглядом с царем, но не смутилась и глаз не отвела. В другой бы раз этот взгляд, жаркий, обжигающий, темный, как омут, не оставил бы равнодушным царя Илисава, но не сегодня. Беспокойство за дочь перекрывало все прочие чувства и ощущения. Они буквально вбежали в комнату царевны.

– Дочка, как ты? Как ты нас напугала? – отец кинулся к Наяне и схватил ее за руку.

Тут же подскочила Ула:

– Наяночка, как я беспокоилась! Как ты себя чувствуешь?

– Тише, тише, – прервал их лекарь. – Ей сейчас нужен покой.

– Что с ней? – перекинулись они на него.– Это очень серьезно? Она поправится? – перебивали они друг друга.

– Спокойно, господа, – Ашим поднял вверх руки и повысил голос. Они притихли и замолчали в ожидании ответа.

– С царевной все хорошо. Смею предположить, что все произошло от сильных волнений, переживаний. Так же сказались недостаток солнечного света и свежего воздуха. И, уж простите меня, недосып и недоедание.– Он замолчал.

– Я так и знал, что это ты во всем виновата, – непонятно кому сказал царь. Но та, кому были адресованы эти слова, отреагировала незамедлительно.

– Да? – повернулась Ула к царю. – А может быть, ты? Ты замучил ее своими нравоучениями и разговорами о замужестве. Вот бедная девочка и не выдержала!

– Я доверил тебе свою дочь! А ты?! Не давала ей спать по ночам своими дурацкими разговорами. И вот ужас! Моя дочь, оказывается, недоедала! – его взгляд метал молнии, но Ула не пасовала.