Сердце пацана

Благосклонная Ядвига

Нет, вопреки всеобщему мифу, что библиотека прошлый век и уже изжила себя, в нашу частенько заглядывали любители почитать, да и студенты бывало. Однако, это были не те красавчики, непризнанные братья Брэд Питта, а ботаны класса обыкновенных. Дохленькие, невзрачненькие, преимущественно молчаливые книжные черви. Фролова, конечно, бурно протестовала, мол, свою судьбу можно встретить даже возле мусорного бака. А мне-то что? Я свою уже давно встретила…

Выходя, ко мне подошел Игорек. Как обмолвилась бабуля он у нас до вечера, ибо эти «проклятые»

ворюги опять свет экономят! Пол дома отключили, пол дома работает! К счастью, мы относились ко второй половине. Впрочем, ненадолго… Ежели сегодня свет отключили у первой половины дома, то жди беды у нашей послезавтра. Когда доблестный отряд пенсионеров пошел жаловаться на такое сумасбродство и самоуправу, то ему вежливо ответили: «Нечего тут кудахтать мне! Сказали же русским языком: ремонтные работы! От ушлый народ!»

— Теть Дуня, — потянул меня мальчишка за рукав куртки. Ну вот, уже тетя… — а вы можете, пожалуйста, взять для меня сказки?

— Если перестанешь называть меня тетей, — взлохматила ему волосы, — то даже две.

— Хорошо, те… — оступился Игорек, — Дуня, — закончил мальчик, радостно улыбаясь.

Что нужно еще ребенку? Пару сказок и счастья полные штаны! Эх, вот бы мне так…

— Какие принести? — поинтересовалась, наматывая шарф. С шапкой беда. Она до сих пор у Белова…

— Про богатырей и змей Горыныча!

Выбор ребенка меня удивил. Нынче все как один помешались на монстрах всяких.

— Договорились, богатырь, — дав пять Игорьку, произнесла. — Бабуль, я ушла!

— Аккуратней смотри, и не задерживайся! По телевизору передавали, что маньяк завелся.

Ох, уж эти телевизоры…

— Простите, но мы не можем вам дать эту книгу. У вас просрочка по прошлой, — ответила я мужчине, настоятельно требующего книгу по «Рекордам Гиннеса».

— Прелесть, послушай, — развязно начал говорить этот представитель мужского пола, — мне нужна эта хреновина. Позарез! — рукой провел у горла, показывая как сильно нуждался в несчастной.

Щас прям! Так я ему и дала книжку! Хапуга! Он мне еще прошлую не вернул! А деньги за нее, простите, кому платить? Мне? Вот, твердила мне Алевтина Георгиевна, чтобы сомнительным личностям не выдавала, а я добрая душа… Держите, пожалуйста!

— При всем уважении, — довольно вежливо отозвалась, — но таковы правила. Или верните книгу, или заплатите за нее.

— Тьфу ты! Сколько?

Озвученная сумма повергла мужика в шок. Кашлянув, он почесал затылок.

— А когда принести нужно?

— Принести нужно было еще три дня назад. Теперь вам нужно заплатить за просроченные дни.

— Сколько?

На сей раз он спокойно выдохнул и даже улыбнулся, демонстрируя зубы явно нуждающиеся в стоматологе.

— Ну это, девонька, еще по-божески! До свидания!

— Всего доброго.

— И что за цены у вас такие? Небось себе откат делают! — бормотал он, уходя.

И ничего мы себе не брали. Мы, библиотекари, — народ честный! А цены у нас, между прочим, на порядок меньше, нежели в магазине.

Остаток

рабочего дня прошел менее сумбурно. Посетители были добропорядочные и вежливые, а также тихие. Отчего-то многие, как только заходили в библиотеку, тут же начинали говорить на тон тише. Работа, не сказать что не пыльная, но была мне по вкусу. В окружении книг, уюта и тепла, я чувствовала себя в своей стихии. Особенно, когда поступал вечер. За окном темнело, а режущий свет в глаза можно было выключить, оставив включенными несколько настольных ламп.

— Молодой человек, мы через десять минут закрывается, — предупредила юношу, увлеченно скатывающего задачи из учебника с громким названием «решебник».

— Мне тут чуть-чуть осталось, — пробубнил, так и не оторвавшись.

Хмыкнув, потопала дальше. Все тихо-мирно, как и пристало царству книг. Выключив свет в конце зала, вышла. Учебник уже лежал у меня на вахте, а парня не было. Время на часах показывало шесть часов вечера. Библиотека официально закрыта! Выключив ненужный свет, плюхнулась в удобное кресло, что сюда любезно притащила Алевтина Георгиевна, и взяла в руки книгу, дабы скоротать время в компании Шарлотты Бронте и ее героев, но звук мобильника нарушающего замогильную тишину, разрушил мои планы.

Фролова.

Что стряслось у нее? Опять небось куда-то влезла…

— Алло, — ответила на звонок.

— Дунька, ты не поверишь! — без приветствия начала трещать она.

— Это просто новость всех новостей!

— И что же такого стряслось? — равнодушно спросила, между тем поглаживая корешок книги. От жаждущей сплетен Ульки не спастись даже бегством на другую планету. Уж больно любила девица косточки перемывать.

— Синица! Синица! — заверещала она в трубку. — В гонках в столице выиграл! Прикинь! Очуметь!

Бедный Синица и не ведал, что подписал себе приговор. Фролова, кажется, была готова взять реванш.

— И что?

— Как что?! Это же мой шанс! Понимаешь?!

— Какой шанс? — устало вырвалось из меня. Ну, что она опять удумала?

— Мой! В общем, тема такая: Синица сейчас знаменитость. Охмурять его надо по-полной. Меня как с ним увидят, сразу слухи поползут, а главное — контракты! А потом, конечно, подиум, Париж, Италия, Прада, Гуччи, Дольче Габбана…

— Закатогубочкая машинка, — подсказала.

— Даа… Что? От темнота! Он мой шанс, Дунька.

— Улька, ну что ты городишь? — не была я так оптимистично настроена, как подруга. — И, вообще, с каких это пор ты клянчишь?

— Ничего я не клянчу, — обидчиво брякнула, — это другое.

— Но раньше и этого не было.

— Да, — легко согласилась Фролова. — Потому что раньше рядом тусовались одни нищеброды! Что с них взять-то?

— Можно подумать твой Синицын — потомок Рокфеллера.

— Нет, но он популярен. Сечешь?

— Уль, гонками не так много людей интересуется. Это, во-первых, а, во-вторых, он если и известен, то в узких кругах. Я сомневаюсь, что за ним по пятам ходят папарацци.