Сердце моего врага

Глинина Оксана

– Он посмел усомниться в этом чистейшем из всех известных мне существ, невиннейшем создании – Иоланте!

От количества эпитетов в адрес императорской невесты Дитар даже со счета сбился.

– Бедняжка рыдала сутки, не выходя из своих покоев.

– Это ужасно! – сокрушенно вздохнул Рене.

Дитар едва сдерживал смех. Кто бы знал подоплёку этой истории до конца – не сносить им с братом голов! Мысль об устранении Иоланты его же руками под носом императора настолько позабавила, что нервный хохот сам собой рвался

наружу. К тому же Адаваль выглядел помпезно и глупо, а Рене изо всех сил изображал сочувствие – попробуй не угоди родственнику, есть шанс мигом очутиться в злополучной Карпетрии.

– Я, не церемонясь, выгнал нахала! – продолжал свой рассказ император. – Дал понять, что отныне в его помощи не нуждаюсь! Но… я ожидал совсем другого!

В сердцах Адаваль стащил ледяной пузырь со своей венценосной головы и швырнул его в сторону.

– Чего же, ваше императорское величество? – Рене умело принимал игру капризного монарха. Дитар очень гордился братом, как бы там ни было, парню несладко придется, но он знает, во что ввязывается, а лучшей светлой головы не сыскать во всей империи.

– Извинений, конечно же! – Адаваль развел руками в пышных кружевах. – А это самонадеянный мерзавец даже в ноги мне не упал!

«Какая трагедия! – подумал про себя Дитар. – Сошлись два великих себялюба и не отнеслись к друг другу с надлежащим почтением.»

– Согласен, это ужасно! Советник императора должен оставаться его преданным слугой до самой смерти. – кивнул Рене. – Мне очень жаль, что все так обернулось, но теперь я и мой старший брат в полном распоряжении вашего императорского величества.

– О, Рене, ты слишком молод для столь тяжкой ноши! – император скривился как от кислых щей. – Борго тянул на себе практически все!

«Тянул, ты даже не представляешь, куда он все это тянул. И кто должен был платить за его опрометчивые телодвижения!» Рука Дитара непроизвольно сжалась в кулак. Хорошо, что на него никто не обращал внимания, а то свирепый взгляд мог напугать кого угодно. Предусмотрительно воин опустил взор, чтобы, и правда, никто не увидел в них разгорающегося гнева.

– Что ж! – вежливо улыбнулся Рене. – Тогда мы вынуждены откланяться.

– И… куда вы направитесь? – Адаваль изобразил скуку на лице, конечно же, ему плевать на дела младшего единокровного брата. Не стоит показывать свою беспомощность подданным, а то обнаглеют еще.

– Мой повелитель, – заговорил Рене, прижав руку к груди. – Мы отправимся туда, куда вы прикажете.

«К очередным приграничным территориям – подавлять восстание, – разочарованно подумал про себя Дитар. – Будто бы впервые!»

Брат сделал все возможное. Не его вина в том, что Адаваль глупец, каких нет.

Однако, в помощи монарх всё же нуждался. И он сам это прекрасно понимал. И знал, на кого из отлученных от двора можно свалить ношу государственных забот, лишь бы того не отослали подавлять очередной

бунт в прогнившую глушь.

Молодой император не привык вести столько дел в одиночку, Борго был невероятно выгоден, хоть и нагл до безобразия, в своём умении измарать рыльце в пух непомерной маржи. Ум Рене не шел ни в какое сравнение с герцогом, но вот уж очень не хотелось давать столько полномочий батюшкиному отпрыску. Чего доброго, гляди, такой и пододвинуть с престола может.

Капус Борго постоянно ставил правителю в упрек, что бастард его отца умнее и куда прагматичное самого Адаваля. Поэтому именно бывший советник настаивал на том, чтобы держать Рене как можно дальше от столицы.

Но теперь не тот случай, когда можно было выбирать. Вокруг царила суматоха из-за убийства злополучного Борго. В стране тоже с невероятной периодичностью участились народные волнения, а сам молодой император желал только одного – жениться на несравненной Иоланте, которая будоражила все его тайные мысли.

Рене был нужен сейчас вместе со своим, безумного вида, братцем. Пусть выполнят свою функцию, а потом можно будет их швырнуть в горнило приграничной войны с беспокойными соседями. У этих двоих братцев, как показала ситуация в Карпетрии, неплохо получается.

– Что ж, мой дорогой брат, – скрепя сердцем, император снизошел до признания кровных уз. – Думаю, вы еще успеете натворить добрых дел в нашей стране, но пока ты и твой… родственник пригодитесь здесь. Я же не могу тянуть на себе все обязанности в одиночку, а лорды из Совета только и знают, что пытаются меня отстранить на задний план.

– Но разве батюшка леди Иоланты не поддерживает Ваше величество в столь тяжкие минуты? – Рене с легкостью изобразил на лице удивление.

– Конечно же, он меня поддерживает! – тут Адаваля опять стало штормить от негодования. – Но эти старые болваны в Совете со своими закостенелыми взглядами воспротивились, как только я предложил на должность первого держателя палаты мер и весов бедного Гаспара.

– Бедный господин Ронде! – Дитар только восхитился актерским мастерством своего брата, ни капли фальши. – Должно быть, это было невероятно унизительно для него.

– Еще как! – император в порыве сорвал с балдахина белую занавесь и, утерев запотевшую шею, швырнул лоскут на середину покоя. – Долго я буду ждать, когда мне поменяют лед?! Или я обязан обливаться водой? И вообще, меня будет кто-нибудь сегодня одевать?

Слуга, до этого молча стоявший в стороне, словно невидимка тут же оказался рядом с императором, помогая ему встать. Когда на Адаваля накинули роскошный бархатный халат, он выставил слугу из покоев вон.

– Есть одно дело, – мрачно заметил император. – Которое мне необходимо поручить доверенным лицам. И это, как ты понимаешь, Рене, не батюшка несравненной Иоланты. Он всего-навсего архивариус, а мне нужны верные люди.