Сердце Малого Льва
Шрифт:
Первым был Леций, вторым Конс. Они сидели справа. Слева сели Ольгерд и Риция. Кресло
номер шесть для Эдгара пустовало. Седьмым уселся Азол Кера, восьмым Руэрто, девятым,
рядом с отцом оказался Герц.
Все были готовы. Колпаки саркофагов захлопнулись, оставляя от внешнего мира лишь
маленькую щелочку с огнеупорным стеклом. Герсот и его помощники включили режим
тестирования и проверили каждого Прыгуна по отдельности. Ричард плохо прошел режим
«зеленой
луча», Азол торопился, Ольгерд наоборот долго раскачивался, а Герц вообще всё перепутал.
Наконец они все настроились. Исходным режимом была «желтая луна», почти обычное,
только слегка возбужденное состояние. «Зеленая звезда» была неуловима. Она была где-то
между страхом и злостью. Ричард входил в нее, представляя, что пятый раз идет сдавать один
и тот же экзамен. Ему это плохо удавалось. Вот с «синим лучом» всё было ясно, это была
злость в чистом виде. Злости у него сейчас было хоть отбавляй!
Они должны были пройти параллельно всю шкалу энергий. Потом по схеме
эксперимента, каждый начинал работать в своем режиме, а испытатели - смотреть, что из
этого получится. Было душно. Ричард начал задыхаться, тем временем все дружно вошли в
режим «белого солнца», режим силы и любви, которая вытекала из этой силы.
Он любил это состояние и всегда им пользовался, «белое солнце» не имело других
примесей и оттенков, оно словно приподнимало над миром, но не изматывало так, как
«голубая плазма»... Удушье стало проходить. Ричарду показалось как обычно, что он
набирает высоту. И в какой-то момент он с этой высоты упал.
Такого с ним еще не было. Случались срывы, бывали ломки, бывало и полное бессилие,
но такого... Когда он открыл глаза после своего жуткого падения, в теле не оказалось ни
капли энергии. Примерно так же он себя ощущал при встрече с Синором Тострой, когда тот
вытягивал его силы вместе со всеми внутренностями. Ни о каком «белом солнце» уже не
было и речи, даже руки было не поднять.
«Старость», - подумал он, - «сорвался». Ему было досадно, что он по своей слабости
сорвал эксперимент или почти сорвал, досадно, что он уже мало на что годится... потом
заметил, что как-то странно тихо стало в зале, не слышно шагов и голосов, не попискивают
датчики, не щелкают анализаторы, не шуршит вытяжка... и какой-то странный, яркий
солнечный свет пробивается в щель саркофага. В завершение ко всему запела какая-то
птичка.
– Черт побери!
– выругался Азол Кера, он первый очухался и скинул крышку саркофага, -
куда эти уроды нас задвинули, хотел бы я
– Не кричи, - ответил ему голос Леция, - нет такого места, откуда мы не смогли бы
вернуться.
– Даже из другой галактики?
– С чего ты взял, что мы в другой галактике?
– Потому что ближе нас отправлять никакого смысла!
Почему-то Ричард испытывал кроме тошноты только полное равнодушие. Ему было всё
равно, куда его задвинули или запихнули. Может даже, он почувствовал облегчение оттого,
что разговор с Зелой откладывается или не состоится вовсе. Они просто расстались без
всяких объяснений в нелюбви. И так было даже лучше.
– Другая галактика?
– послышался голос Руэрто, как всегда слегка насмешливый, - по-
моему, мы на Пьелле. Те же елки, те же палки, те же сосны!
– Заповедник!
– добавил Ольгерд совершенно жутким тоном.
Ричард наконец вылез из своего саркофага. Картина была абсурдная: посреди дикого,
нехоженого леса с поющими птичками стоял шедевр аппирской мысли - круговая установка
для испытания психических энергий. Сквозь кроны деревьев ласково светило нежное
утреннее солнышко, на нетронутой траве блестела роса.
– 314 -
– С прибытием, - похлопал его по плечу Нрис, - тут как будто неплохо, а, полпред?
– Идиоты!
– не унимался Кера, - понадеялись на этого грушеголового болвана! Рики,
вылезай. Посмотри, что нам приготовили твои специалисты!
Риция всё еще сидела в саркофаге.
– Сейчас я тебе помогу, - подошел к ее креслу Ольгерд.
Леций высвободил Герца. Тот выскочил, огляделся и почему-то сразу бросился в кусты.
Тошнило, наверно.
– Далеко не убегай, - посоветовал ему Нрис, - не хватало нам только искать тут друг
друга.
– Никто не расходится!
– предупредил Леций, - сначала разберемся.
Они еще не поняли, что случилось, поэтому были относительно спокойны,
оглядывались, осматривались, даже подшучивали над собой. Извечное самомнение
Прыгунов не позволяло им признать свое полное поражение и вытекающие из него ужасные
последствия.
Первой жертвой стала Риция. Ольгерд открыл ее саркофаг и увидел, что она без
сознания. Похоже, бедная девочка не перенесла перегрузки. Ее положили на траву,
попытались что-то сделать, но ничто не помогло. Она не пришла в себя ни через минуту, ни
через пять, ни через десять. Сердце ее еще билось, но с каждым ударом все слабее и слабее.
Началась суета. Не на шутку перепугался сын, завелся Конс, забеспокоился Леций, даже