Сердце Малого Льва
Шрифт:
Им не хватало силы и настойчивости, этим объятьям, в них невозможно было утонуть и
задохнуться. Но милый мальчик в этом был не виноват. Он не посмел бы любить ее по-
другому.
– Я... я не думала, что изменять мужу так трудно, - призналась она, - тем более, когда
прожили сорок лет. Вы... вы такие разные... я не могу!
Кси медленно сел и обнял колени.
– Вот всё и встало на места, - усмехнулся он, - иногда стоит заиметь любовника, чтобы
понять
Зела понимала, что ему должно быть очень больно. Наверно, этого он и боялся, когда
шагал к ней, как будто в пропасть.
– Для кого-то ты будешь прекрасным любовником, - она коснулась его плеча, - просто я
не такая... я ужасная женщина, Кси! Прости меня.
– За что?
– вздохнул он, - за то, что я не Ричард Оорл? Смешно было даже сравнивать...
– Тебя я тоже люблю, Кси.
– Со мной ты спасаешься от одиночества, вот и всё.
– Нет! Просто дело в том, что я намного старше.
– Дело в том, что любишь ты его. И всегда любила. Я-то это знаю, я написал об этом
целую пьесу... правда, не думал, что мне придется стать ее участником.
– Прости, - еще раз повторила она и прислонилась к его плечу, - я совсем запуталась...
************************************************************
Утром она прилетела домой. Она всё еще была в шоке, сердце тоскливо сжималось, на
губах оставался привкус крепкого кофе и нежного, прощального поцелуя Кси. Хорошо, что
хоть он ее понимал! Ричард поймет вряд ли...
Судя по сдвинутым стульям и оберткам от брикетов на кухне, муж все-таки появился. И
куда-то снова исчез. А что ему, собственно, тут было делать? Ни жены, ни еды, ни порядка,
ни уюта. Всё зашло слишком далеко. Сейчас она это увидела совершенно отчетливо.
Сердце болело, всё тело было как ватное, ему хотелось упасть, свернуться клубком,
закрыть глаза и уши и ничего не видеть и не слышать. Таким было это пасмурное зимнее
утро нового дня и новой жизни. Жизни, которую нужно было с чего-то начинать.
Зела вздохнула, заглянула в пустой холодильник, позвонила в магазин и заказала
продукты. Потом включила робота, надела фартук, повязала косынку и приступила к уборке.
Домашние дела немного отвлекли ее от грустных мыслей. Несмотря на усталость, ей
захотелось самолично навести порядок в каждом ящичке и протереть от пыли каждый
недоступный уголок. Даже мебель захотелось переставить и поменять обои.
Через час или два, после того как уже сняла занавески в гостиной, она обессиленная
присела на диван, строя в уме планы перестановки, а заодно размышляя, что скажет Ричарду.
Голова
позвонил Леций. Он попросил ее прилететь во дворец.
– Я занята, - сказала она, - у меня уборка.
Она не хотела видеть никого из своих родственников, особенно Леция, фактически
разрешившего Кантине стать членом их семьи. И семья, кажется, согласилась. Им всем было
легче! Они не стояли привязанными к жертвенному столбу, облитые ядовитой зеленой
– 305 -
краской, окруженные вопящими женщинами. Им не снились по сей день жуткие сны, и не
просыпались они в холодном поту. Они могли спокойно общаться с этой мерзкой жрицей,
сидеть с ней за одним столом, распивать с ней вино. А Эдгар ее даже любил!
– Ла, это очень важно. И тебя это тоже касается.
– Меня ваши дела совершенно не касаются!
Леций не стал отвечать на ее выпад.
– У нас несчастье, Ла, - сказал он печально, - мы ждем тебя во дворце.
– Какое?
– побледнела она.
– Потом, - сказал он и настойчиво повторил, - мы ждем тебя.
Лицо его и голос не оставляли сомнений: случилось действительно что-то серьезное.
Зела собралась мгновенно и всю дорогу мучилась: что же произошло? И с кем? Неужели с
Ричардом? Его ведь не было целых три дня! Мало ли кто сдвинул дома стулья, может, и не
он?
Если он погиб, тогда всё просто теряло смысл. Она отчетливо поняла это, проносясь над
заснеженным городом, поняла в одну секунду. Ее жизнь была заполнена только Ричардом,
если не любовью к нему, то обидой на него, злостью на него, желанием ему что-то доказать...
она была как будто приговорена к этому человеку. Раз в жизни попыталась вырваться - не
получилось. Да и не могло получиться!
Как она могла подумать, что разлюбила его, если у нее падало сердце только от его шагов
по лестнице, если она совершенно глупела от разговора с ним, если на спектакле она всё
время украдкой смотрела на его пустую ложу, если до сих пор носит только те платья,
которые нравились ему, если... если он жив, почему звонил Леций? Почему он сам не
сообщил ей?!
Во дворец она вбежала уже со слезами на глазах, слуги проводили ее в маленькую
зимнюю гостиную Ингерды, там горел камин, топорщились на деревянных стенах массивные
бронзовые светильники и отбрасывали замысловатые тени от них пучки сухой травы. Народу
было много, но все они как-то незаметно размещались по темным углам и креслам. Сама