Сердце Малого Льва
Шрифт:
ребят, ни на что не посмотрел! Чего же я-то всё время боюсь?
Впрочем, она понимала, что для брата это проще. Он мужчина. А если она усыновит
ребенка, то тем самым окончательно признается в своем бесплодии.
Грустные мысли отбивали аппетит. День был тяжелый, обеда у отца не получилось,
восьмое кресло ей пришлось испытывать самой, но есть всё равно не хотелось. Оставив
недопитую чашку, она прошла в спальню, переоделась в домашний халат, потом снова
распахнула
Лицо было по-прежнему красиво, а тело - как у подростка. Какое-то маленькое, кукольное,
ненастоящее тело. Игрушечное. И поэтому неспособное никого родить. Как она завидовала в
такие минуты простым женщинам, обычным, некрасивым, не Прыгуньям, не богиням, не
дочерям правителей... но настоящим!
– Глупости, - одернула она себя и запахнулась, - работы полно, а мне опять лезет в голову
всякая чушь! Это всё Эдгар со своим семейством!.. А девчушка прехорошенькая, такая
маленькая и ест так забавно...
В гостиной раздался грохот опрокинутой мебели и возмущенные нецензурные вопли.
Риция уже догадалась, кто бы это мог быть, но почему-то даже обрадовалась. Очень ей надоели
одинокие вечера в пустом доме.
– Что ты расставила свои горшки посреди комнаты! Приличному Прыгуну и приземлиться
некуда!
Пьяный братец стоял над опрокинутой стойкой для цветов, горшки с просыпанной землей
валялись у него в ногах, обутых в шикарные белые сапоги. На этих сапогах его великолепие и
кончалось. Штаны были полосатые и застиранные, меховая куртка с проплешинами, шарф
невозможно-малиновый, а раскраска на лице желтовато-синяя, как застарелый синяк. Риции в
очередной раз захотелось запихнуть его под душ и хорошенько отмыть.
– Ступай осторожней, - предупредила она, - а то развезешь грязь по всему ковру.
Он посмотрел с недоумением.
– У тебя что, мало ковров?
– У меня - один, - сухо сказала она.
– Скучные вы ребята, Оорлы. Всё у вас по одному!
– Ты зачем явился?
– А что?
– Герц прошел к дивану и раскинулся на нем с хозяйским видом, - надо же тебя
как-то развлечь, дорогая! Твой-то пьянствует с Эдгаром у Руэрто, обмывает женитьбу
племянника и до утра вряд ли появится.
– У них серьезный разговор, - возразила Риция.
– Об чем?
– усмехнулся он, вытягивая ноги, - об том, как трахать лисвийку? Мне это тоже
интересно!
– Господи, когда ты только заткнешься?
– обречено вздохнула она.
– Да что ты! Я еще и не начинал!
– Могу себе представить, что будет дальше!
– У меня к тебе тоже серьезный разговор, сестрица. Мы все нынче серьезные.
поболтаем?
– От тебя воняет краской, - недовольно сказала она.
– Знаю, - Герц поморщился, - самому надоело.
– Так пойди же, в конце концов, помойся!
– уцепилась Риция за эту возможность, - по тебе
давно мочалка плачет.
– А ты потрешь мне спинку, дорогая?
Пьяные голубые глаза нагло смотрели на нее.
– Потру, - разозлилась она, - я тебе что хочешь потру, только марш в ванну!
– 258 -
Братец лениво поднялся, потянулся, хрустнув суставами, и скрылся в ванной комнате.
Оттуда сразу раздался шум льющейся воды. Риция подумала через минуту: а не в одежде ли и
сапогах он завалился в воду? От него ведь всего можно было ожидать! И бросилась следом.
Сапоги валялись на полу, куртка висела на крючке, парик устроился на перевернутом
кувшине, а сам Аггерцед Арктур Индендра усиленно терся мочалкой, стоя под душем. Она
тихонько прикрыла дверь и пошла на кухню.
Потом он сидел за столом, притихший, отмытый и как будто даже протрезвевший, и глотал
неразбавленный вишневый компот, глотал так искренне и жадно, как это делают маленькие
дети.
– Если честно, я сегодня испытал шок, - признался он, облизываясь, - раньше думал, что
меня уже ничто не проймет. .
– Я тоже, - согласно кивнула Риция, - мы все в шоке от выходки Эдгара, особенно отец. Он
даже разговаривать ни с кем не в состоянии. Дождался наследников!
– Почему бы тебе его не успокоить?
– уставился на нее притихший было Герц наглыми
голубыми глазами.
– Ты о чем?
– нахмурилась она.
– Чего ты тянешь, я не пойму? Боишься разоблачения что ли?
– Герц, ты о чем?
– Послушай... передо мной-то хоть комедию не ломай, сестрица. Я ведь был на Земле, кое-
что разнюхал. И потом... я же не слепой. Не понимаю, почему другие этого не видят!
– Чего не видят?
– спросила она упавшим голосом, сердце болезненно сжалось.
– Что они похожи как два идиота!
– раздраженно сказал Герц, - что внутри, что снаружи.
Наверно, поэтому и терпеть друг друга не могут.
Риция закрыла лицо руками. Ей захотелось куда-нибудь провалиться или просто выбежать
из кухни.
– Замолчи! Сейчас же замолчи!
– И не собираюсь! Ты ненормальная, Рики. Почему ты не скажешь Ольгерду, что это его
сын?
– Как?! Как я ему теперь скажу?!
– А что такого?
– Тогда ведь всё придется рассказывать. И какая я была дура, и какая я была дрянь...