Сердце Малого Льва

Федина Елена

На Вилиале было безусловно жарче, но как-то поспокойнее. Весенние туманы и буйное

цветение всего, что не кристаллизовано, убаюкивали бдительность. После военных складов и

резких красок Тритая хотелось разнежиться на каком-нибудь пляже в теплой тине и песке и

лениво обмахиваться лопухом.

– Знаешь что, - сказал Эдгар Коэму, - отдай-ка ты лучше мне этот рассогласователь,

рансанганрудуор, по-вашему. Это становится опасным.

Коэм невозмутимо

покачивался в плетеном кресле и листал журнал «Лисвис и Природа».

– До сих пор он спокойно лежал в моем сейфе, - сказал он.

– До сих пор они не знали о его пропаже.

– Кто посмеет делать обыск в моем доме? Я член Совета.

– Ты что, еще не понял, что ваш Бугур посмеет всё? Очнись, Коэм! На дворе уже другая

эпоха! И твое родство с Иримис тебя не спасет. . да и ее, похоже, тоже ничто не спасет.

– Ты просто устал, Эд. Тебе надо отдохнуть.

– Да я устал!
– Эдгар упал на диван и вытянул ноги в раскаленных ботинках, - но я все

равно у тебя эту дрянь заберу! Хоть силой! Это улика, Коэм. И вообще, мне надо поменьше у

тебя появляться. Если Бугур меня расколет, а это рано или поздно случится, у него к тебе

появятся вопросы.

– Я не собираюсь перед ним отчитываться.

– Да? А ты знаешь, что он делает со своими пленными на Желтом острове? К тому же у

тебя есть жена и сын.

– До этого не дойдет, - побледнел Коэм, он и так был бледно-зеленый, а тут совсем стал

похож на привидение.

– Не знаю, - покачал головой Эдгар, - по-моему, нам уже не выйти из этой игры. Или он

нас, или мы его. Может, отправить тебя с семьей на Пьеллу, пока не поздно?

За распахнутыми окнами благоухал в весеннем цветении сад, вздымались из тумана

белые корпуса Музеев и Театров, сладострастно заливались лягушки, трудно было

представить, что в этом теплом и таком привычном раю может появиться смертельная

опасность.

– 185 -

– Никуда мы не полетим, - сказал Коэм уверенно, - рансанганрудуор забирай, пусть его

исследуют в вашем Центре. А других улик у Бугурвааля нет.

– Мне всё это не нравится, - поморщился Эдгар.

– Что тебе не нравится?
– в гостиную вошла Лауна, худенькая, в золотом хитоне и

сверкающими заколками в волосах, настроение у нее явно было приподнятое.

– Всё это безобразие, - ворчливо сказал он, - в ваших гостиницах совсем нет холодной

воды, один кипяток течет их кранов. Нормальному землянину и окунуться некуда. Тоже мне,

«Космическая любовь»!

– Оставайся у нас, - улыбнулась она, - наши охладители работают нормально. И Антик по

тебе соскучился.

–

Не могу, дорогая, - он похлопал себя по грязным штанам, - я приглашен на прием к

Куратору Здоровья и Процветания. Надо переодеться в культурное и чистое и срочно

зазубрить пару душескребущих приветствий.

– О! У него чудесные приемы!
– воодушевилась Лауна, - он приглашает артистов, даже

Антика однажды приглашал, художников, поэтов! Ты получишь массу удовольствия, Эд.

– Не сомневаюсь, - содрогнулся он.

– А что ты мне привез с Тритая?
– спросила она с любопытством, - булыжник?

– Булыжник несъедобен, - усмехнулся Эдгар, - я привез тебе сыр из козьего молока и

окорок лагуска. Поешь хоть раз по-человечески.

Прием у Силафидвааля оказался более интересным и менее официальным, чем у

Проконсулессы. Похоже, Куратор действительно заботился о здоровье своих сограждан, как

физическом, так и психическом. Душетрепещущих приветствий было немного. У него и

дворец был поскромнее, и народу поменьше.

Эдгар был представлен гостям как близкий друг несравненной Иримисвээлы и спокойно

отсиживался в тенистом уголке, потягивая коктейль со льдом. К нему только пару раз

подсаживались поэты и доставали его утонченными стихами. Это испытание Эдгар

выдержал достойно, даже прочел одному свое произведение в переводе на лисвийский.

«О, мир пустой!

Он, суетясь,

Не помнит, что не вечен!

Я жил мечтой,

Она сбылась.

И жить мне больше нечем...»

– О!
– воскликнул утонченный лисвис, - вы творите в стиле «критико-ироничного

осмысления», так характерного для эпохи позднего Расцвета Заката! Это был прорыв, я вам

скажу! Это было смело для культурной общественной мысли, тем более при правлении

сентиментального Наккадинаморвааля Струеречивого...

На сцене в глубине зала в это время проходил конкурс баллад. Пение сопровождалось

инсценировкой и танцем. Эдгар сначала следил за действом, потом его это утомило. Зеленый

поэт тоже. Он ждал Бугурвааля, иначе давно бы ушел под благовидным предлогом.

– Послушайте, - сказал поэт, - сейчас прелестная Аньювээла будет исполнять балладу на

мои стихи. Давайте подойдем поближе!

– Давайте, - вздохнул Эдгар.

Где-то в середине зала ему удалось оторваться и примкнуть к другой культурной группе, в

которой находился сам любезный Силафидвааль. Они обсудили оздоровительное влияние на

организм ранних картин Хрустнивааля и безусловно вредное влияние его поздних картин.