Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Тогда пойду поймаю в саду, - бодро ответил Эдгар.
Коэм только усмехнулся.
– Ты думаешь, это так просто?
В саду было темно. Заливистые лягушачьи трели не прекращались, но как только он
делал шаг по направлению к солисту, то тут же слышал поспешный шлепок. Хитрые
земноводные твари ныряли в свои лужи и канавы. Это раздражало.
Зато на полянке, в звездном свете ночного неба он увидел совсем необычное зрелище.
Гибкая фигурка Антика, кажется, совершенно
выделывала какие-то немыслимые движения, явно собираясь улететь в космос. Лауна
предупреждала, что ее талантливый и утонченный сын набирается вдохновения таким вот
образом. В сочетании с буйными ароматами цветов и плесени это было уже невыносимо.
– Эй, парень, - сказал Эдгар, выходя из кустов.
Антик вздрогнул и так и обернулся во взлетающей позе с поднятой как крыло рукой.
– Простите, вэй...
– явно смутился он.
– Слушай, поймай мне лягушку пожирней, а?
– Лягушку?
– Вы же лучше видите в темноте.
– Вам какую?
– совсем упавшим голосом спросил юный танцовщик, - аэлеснакис,
вамаргруса или, может, гигантскую харзеперую?
– Не-е, харзеперую не надо, - покачал головой Эдгар, - куда уж мне харзеперую!
– Тут еще много типримакисов, но они очень мелкие.
– Мелочь тоже не берем.
Антик вздохнул, огляделся и покорно двинулся куда-то в гущу деревьев. Эдгар
последовал за ним.
– Если вы идете за мной, - обернулся мальчишка, - то снимите ботинки. Аэлеснакис всё
слышат.
– Боже ты мой, - подивился Эдгар и разулся.
Трава была мягкая и мокрая. На цыпочках они добрались до широкой канавы. Берега ее
кишели влюбленными особями вамаргрусов, аэлеснакис и гигантских харзеперуй. Мелкие
типримакисы тоже попискивали, но их было почти не слышно в этом хоре.
– Вон ту хотите?
– спросил Антик, указывая куда-то в темноту.
– 154 -
– Хочу, - кивнул Эдгар, не глядя.
– Дайте, пожалуйста, вашу куртку.
– Это еще зачем?
– Так вернее.
Антик подбирался к лягушке очень грациозно, как истинный танцовщик. Его длинные
босые ноги неслышно погружались в высокую траву и взлетали над ней. Чем-то он
напоминал Эдгару кузнечика. Потом этот кузнечик резко прыгнул и упал всем телом в
прибрежную тину. Послышались множественные шлепки по воде: хор распался.
– Ну что?
– спросил Эдгар подходя.
– Вот, - протянул ему Антик мокрую тряпку, облепленную тиной.
– Что это?
– Ваша куртка, вэй.
– Та-ак. А где аэлеснакис?
– На дне.
Эдгар брезгливо взял куртку двумя пальцами. С нее с подозрительной вонью что-то
стекало.
– Да, танцуешь ты, видать, лучше.
– У нас много канав, вэй.
– Я понял.
У другой канавы он решил действовать сам. Здоровая, размером с курицу, тварь хорошо
просматривалась на облюбованном ею бугорке, в воде отражались звезды.
– Харзеперуя, - с трепетом прошептал Антик, - гигантская!
– Сейчас мы ее, - хищно оскалился Эдгар.
Его прыжок был стремительным и мгновенным, ладони даже почувствовали склизкую
влажность кожи ускользающей добычи, а лицо ощутило всю прелесть болотной маски. Эдгар
долго утирался, отплевывался и сморкался тиной.
– Не пора ли нам домой?
– усмехнулся он, вовремя поняв тщетность этого занятия.
– Тут еще много канав, - умоляюще сказал Антик.
– Нет уж. С меня хватит.
– Вон там, вэй. За кустами. Я точно поймаю, у меня в детстве знаете как здорово
получалось?
– Детство - категория проходящая, - философски заметил Эдгар, вставая с липкого
пригорка.
– Я сейчас!
Юное дарование всё же бросилось за куст, прошуршало там, притаилось, плюхнулось,
вспоминая детство, в жижу и что-то с досадой простонало.
У порога они еще пообтекали, чтобы не наследить в доме.
– Ты не помнишь, где я бросил ботинки?
– спросил Эдгар.
– Нет, вэй, - скромно потупился юноша.
– И я не помню...
– Оба в душ! Немедленно!
– визгнула Лауна, - что за мальчишество! Эд, это всё твои
шуточки! С ума сошли, у мальчика завтра генеральная репетиция!
В душе они стояли под горячими струями воды, выскребая из всех отверстий ил.
– Вы ее извините, вэй, - смущенно сказал Антик, мыля свои длинные белые волосы, -
она стала очень нервная в последнее время. А вообще она не такая.
– Всё в порядке, - успокоил его Эдгар, - я твою маму прекрасно знаю... А с чего бы ей
нервничать?
– Из-за папы.
– А что с папой?
– С папой всё хорошо, вэй. Ей просто это кажется.
На большие откровения воспитанный юноша не пошел.
– Слушай, потри-ка мне спину, - сказал Эдгар, разомлев от горячих струй.
– Как это?
– изумился парень.
– Обыкновенно, мочалкой.
– 155 -
– Мочалкой?
Такового предмета в быту лисвисов не было. Их нежная кожа не выносила грубых
прикосновений. Антик тупо смотрел на него из-под струй, моргая длинными, мокрыми
ресницами.
– Успокойся, - усмехнулся Эдгар, - я пошутил.
**************************************************************