Сердце ко Дню Валентина
Шрифт:
На мой взгляд, его реакция несколько преувеличена. Труп, лежащий перед ним, был человеком, который осмелился попытаться обокрасть меня после того, как я так любезно помог ему превратить его маленькую строительную компанию в многонациональный конгломерат. И как он отплатил мне после десятилетнего сотрудничества? Конечно, предав первого человека, который когда—либо верил в него, и попытавшись избежать выплаты накопившегося долга. В дополнение к просто небрежному управлению корпорацией. Впрочем, этого следовало ожидать, такова природа
Теперь он лежит на полу в луже собственной крови, его грудная клетка вскрыта, и в ней нет некогда бьющегося сердца. Надеюсь, его преемник будет служить более умело и честно, чем он. Если будет достаточно умен, то увидит в этом прекрасную возможность добиться моего расположения. А пока старый глава "Keystone Builders" вырыл себе могилу и теперь лежал в ней; вернее, я позаботился о том, чтобы он умер в ней.
— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — говорю я. — Боюсь, моя нерадивая ассистентка записала двух человек на один прием на этот день. Но я спешу заверить тебя, что о тебе тоже позаботятся. Просто дай мне минутку, пока я здесь приберусь.
Я наблюдаю за молчаливой работой моего ассистента. Джерри? Или это Джеймс? Неважно, мой ассистент увозит тело вместе с моим окровавленным халатом. Как жаль, мне нравился этот халат. По крайней мере, он позволял моим татуировкам освежиться.
Джей ускользает, чтобы избавиться от трупа, а я остаюсь один в неподвижном, безмолвном пространстве, в котором сильно пахнет смертью и страхом. Я давно привык к этим специфическим запахам.
Мои размышления прерываются, когда Мосли решает совершить свою следующую ошибку — он неожиданно заговаривает, прерывая мои размышления и привлекая мое внимание. Я сомневаюсь, что следующий комментарий Мосли сделан со злым умыслом; он просто слишком глуп, чтобы понимать, что говорит:
— Мне просто нужен еще один день, пожалуйста! — он бросается на колени в отвратительной позе, сжимая потные ладони. — Я собирался вернуть им долг!
Я обхожу его, чтобы закончить с бумагами мертвого вора, одним щелчком руки ставлю подпись и закрываю файл навсегда. Ненавижу незаконченные дела.
— Я не пытался сбежать! — он задыхается как раз в тот момент, когда Лилит с шипением делает выпад в его сторону, еще больше доводя его до исступления, и новый приступ страха снова поднимается в воздух, когда он отползает назад.
— Успокойся, Лилит. Это не очень приятно, — но мой взгляд холоден, когда я медленно поворачиваюсь к нему, мой голос сочится ядом. Я делаю шаг ближе, нависая над его съежившейся фигурой.
— Ну, Мосли, что ты пытался сделать? — задаюсь я вопросом вслух. — Почему ты не вышел на связь? Почему моему помощнику пришлось искать тебя на другом конце штата?
Мосли пытается ответить, но с его губ слетает только какая—то тарабарщина. Его страх осязаем, он так витает в воздухе, что его можно вдохнуть.
— Ты не пытался уклониться от оплаты за оказанные услуги? —
— Сегодня утром я встречался с одним человеком, чтобы получить деньги, чтобы расплатиться с кредитором!
Я качаю головой, этот человек всегда выполнял работу на своих условиях. Мои губы кривятся в злобной ухмылке.
— Ты должен был получить деньги вчера в полночь. Что, по—твоему, я должен сказать кредиторам сейчас?
Он отчаянно трясет головой, пытаясь что—то объяснить.
Мое терпение на исходе, и я прерываю его рычанием.
— Хватит. — я шагаю вперед, хватаясь рукой за окровавленный разделочный нож, все еще лежащий на земле. — Мы с этим разберемся. — Я подношу его к свету, наблюдая, как он блестит и отражается от острого, покрытого красными пятнами края. Я протягиваю ему нож, держа его за лезвие, с дерзким взглядом, желая, чтобы он взял его.
Мосли отчаянно качает головой, не сводя с него глаз, не решаясь приблизиться ни на дюйм ни ко мне, ни к ножу. Я чувствую его нерешительность и быстро реагирую, хватая его за руку и прижимая ее к лезвию.
Слегка наклонив голову, я говорю.
— Могут быть и другие варианты оплаты...как насчет того, чтобы я предложил тебе альтернативу? Ты можешь оплатить свой долг кровью.
Мужчина держит нож дрожащей рукой. Я, конечно, непреклонен, но справедлив.
— Две трети твоей печени, одну почку, селезенку или обе руки. Выбирайте что—нибудь одно.
Мужчина держит нож, вертя его в руке. Я уверен, что он взвешивает варианты, размышляя, какую часть себя он может позволить себе потерять. Я был честен с Мосли и ожидаю от него не меньшего в ответ.
Мосли смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами, как будто видит во мне что—то чуждое и ужасное — маленького мальчика, который только что впервые увидел волка, притаившегося в тени дерева. Его лицо искажается, и он начинает всхлипывать.
Его страх и тоска опьяняют, я придвигаюсь ближе, как будто хочу утешить его, но во мне нет ни теплоты, ни сочувствия.
— И постарайся сделать правильный выбор. Как только ты примешь решение, мы сможем начать извлечение.
— Не делай этого, — отчаянно умоляет он сквозь крупные слезы. — Пожалуйста, не надо.
— Я ничего не сделал, Мосли. Это твоих рук дело, — я сурово напоминаю ему, мой голос по—прежнему мягкий.
Его руки начинают сильно трястись, и он прячет в них лицо, сотрясаясь от рыданий. Все его тело дрожит.
— Не торопись, — мурлычу я в повисшей между нами тишине, пристально наблюдая за тем, как он дрожит на грани отчаяния, взвешивая варианты. Как будто сейчас это имеет значение, я уже знаю, что он сделает. Я знал это с самого начала нашего знакомства.
Я наблюдаю, как всякая надежда покидает его, словно последние песчинки в песочных часах. Я знаю, что будет дальше, и этот момент — всего лишь иллюзия выбора.