Сердце ко Дню Валентина
Шрифт:
Хелен добавляет, на этот раз поворачиваясь ко мне.
— Ты будешь не одна — и не надо со мной спорить по этому поводу. Мы тоже хотим увидеть этого парня и убедиться, что он не какой—то подонок, пытающийся тебя подцепить.
Мое сердце трепещет от беспокойства при мысли о том, что я обременяю их, однако отчаяние перевешивает мою скромность. Я благодарно улыбаюсь и киваю в знак согласия.
— Я имею в виду, что он связан с группой, занимающейся торговлей органами...Я почти уверена, что он просто не может не быть подонком. Но, ребята,
Тайо качает головой и с нежной улыбкой успокаивает меня.
— Ты наша подруга, не волнуйся об этом. Мы будем рядом с тобой.
Он протягивает руку и нежно сжимает руку Хелен на своем плече. Хелен отвечает ему тем же жестом и улыбается, затем запечатлевает поцелуй на его темной щеке, покрытой щетиной.
Я наблюдаю за их любовью со смесью восхищения и зависти, которые напоминают мне о том, что даже среди бед в этом мире все еще есть надежда на светлое будущее, и прямо сейчас эта надежда принадлежит SacredHeart.
Глава 3
Адора
Это, несомненно, самый опасный и идиотский поступок, который я когда—либо совершала. Я мысленно перебираю возможные варианты: либо я спасу жизнь своей сестре, либо закончу тем, что буду лежать на дне какой—нибудь мутной реки.
— Я не отведу от нее глаз, клянусь, — говорит Тайо, поправляя очки.
— И для тебя это будет лучшим решением, — говорит Хелен.
Тайо может показаться хрупким из—за своего длинного телосложения и мягкого лица, но он был единственным, кто смог найти этого парня с самого начала. Я не могла не быть благодарной ему за присутствие и преданность.
Хелен решила остаться дома из—за небольшой простуды; ее кожа цвета ореха пекан и вишнево—красный нос являли собой болезненный контраст. Мне пришлось умолять ее об этом, опасаясь, что ее здоровье только ухудшится, если она поедет с нами.
Я наблюдаю, как Хелен чмокает Тайо на прощание, прежде чем пожелать нам обоим удачи, и мы уходим.
Мы с Тайо молчим всю дорогу. Я чувствую, как от него исходит беспокойство, усиливая мои собственные тревоги. С каждой пройденной милей у меня сводит живот. Когда я подъезжаю к месту назначения, оно уже совсем близко, и меня чуть не вырвало, когда машина наконец замедлила ход и остановилась. Тайо паркуется в удобном месте, откуда он может меня видеть, и я поворачиваюсь, чтобы открыть дверцу машины и встретиться с парнем наедине, как было велено.
Тайо нежно кладет руку мне на плечо, прежде чем я ухожу.
— Адора, если ты заметишь в нем что—то подозрительное — что угодно, уходи оттуда как можно быстрее и жди меня у машины. Хорошо? — он ждет, пока я кивну в знак согласия, прежде чем, наконец, позволить мне выскользнуть с пассажирского сиденья.
Я
Он действительно не придет. Подавленная, я наклоняюсь, чтобы положить плюшевого мишку на землю. Я должна была догадаться, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Отворачиваясь, я готовлюсь идти обратно, мои надежды разбились, как хрупкое стекло о каменный пол.
— Уходишь так скоро? От его глубокого баритона у меня по спине пробегает холодок.
Я оборачиваюсь, и у меня перехватывает дыхание, когда из тени появляется ужасающая фигура. Темная одежда облегает его массивную фигуру, многочисленные пирсинги украшают его лицо, волосы у него коротко подстрижены, а широкая улыбка, которой он одаривает меня, обнажает пожелтевшие зубы.
— Почему бы нам немного не прогуляться, я уверен, твой парень не будет возражать, — говорит он.
Осознание того, что он так долго наблюдал за мной, почти так же неприятно, как предложение оставить мой единственный спасательный круг, Тайо, позади. Но что—то внутри меня подсказывает мне, что этот парень ни за что не даст мне то, что я хочу, если я не буду делать, как он говорит. Итак, откладывая в долгий ящик все серии "Мыслить как преступник", которые я когда—либо смотрела, я следую за SacredHeart.
Территория, куда мы заходим, представляет собой все мыслимые виды грязи, и меня шокирует, что всего в часе езды от моего дома находится это невероятно убогое место.
Снаружи здание грязное и едва ухоженное, обветшалые наружные стены покрыты грубейшими граффити. Решетки на окнах, выходящих на фасад, заржавели. Единственное, что здесь выглядит нетронутым, — это свежий снег, припорошивший подоконники с сегодняшнего вечера.
В воздухе витает запах алкоголя, когда я переступаю через использованные иголки и разбросанный по земле мусор.
Это изнанка нашего общества, где все возможно, и я задаюсь вопросом, изменилась ли я сейчас, раз решила заняться этим. Адора, когда–то получившая высшее образование в области экологии, скорее умерла бы, чем попала в это место. Но теперь я удивляюсь, как сильно изменилась Адора; я больше не она. Теперь я просто Адора, женщина, которая вот—вот потеряет свою сестру.
— Сколько осталось? — спрашивает он, пока я плетусь рядом с ним.
— Сколько осталось? — эхом откликаюсь я в замешательстве, и он тяжело вздыхает, набирая код на клавиатуре, а затем открывает входную дверь. Он входит прямо в дом, и мне приходится бежать со всех ног, чтобы проскользнуть внутрь следом за ним.