Сердце камня
Шрифт:
— Разумеется, в порядке, Зендер, — бравирую я. — От меня так просто не избавиться. Или ты уже забыл? — навожу на них оружие. — Ну так что, у вас есть еда и вода?
Повисает напряжённое молчание. Да, он выглядит встревоженным. Нет, нельзя быть такой неблагодарной. Я убираю бластер и прохожу между ними.
— Говорил же, — шепчет Тил, чтобы только Зендер и я могли услышать.
Глава 32
БЕЛ
Ренна чувствует его в тот же момент, что и я. Или это моё сердце подсказало, а её магия усилила ощущения. Я ничего не могу с собой поделать. Все мои инстинкты
— Кон!
И ответ не заставляет себя ждать.
— Бел!
Я слышу его голос, эхом отражающийся от пещерных стен и вибрирующий во мне. Мы с Ренной несёмся по туннелю с распростёртыми крыльями и поющим от счастья сердцем. Я так отчаянно хочу увидеть его, убедиться, что он в безопасности, вновь оказаться рядом, что забываю обо всём. На дикое, безумное мгновение я забываю, что со мной произошло.
Мы приземляемся, Кон останавливается перед нами. Он округляет глаза, увидев, что это Ренна. А не я. Ну, или не только я. Ренна широко раскрывает крылья, как бы обнимая, и склоняет голову к нему. Но он не спешит к ней прикасаться.
«Конлейт, наш любимый антейм», — говорит она. — «Постой и выслушай. Мы здесь, мы обе. Она в безопасности, как я тебе и обещала. Со мной она в безопасности».
Он стоит, застывший, и только смотрит на нас.
— Я не понимаю, — шепчет он. — Бел?
«Поговори с ним, Бел», — обращается Ренна ко мне. — «Ты должна с ним поговорить».
Но я не хочу. Не хочу видеть его реакцию, которая непременно последует. Не хочу разбивать ему сердце. Впрочем, выбора у меня нет…
«Пожалуйста… пожалуйста, выслушай меня, нас», — начинаю я. — «Я тоже не понимаю. Я была потеряна в магии камня. А затем в кристальной сети… Я разговаривала с тобой, помнишь?
И вот он момент. Губы застывают в форме буквы «о», а глаза распахнуты от ошеломления. Он медленно кивает и поднимает руки к голове Ренны. Он проводит подушечками пальцев по гладкой поверхности её чешуи.
— Это… этого не может быть. Только не снова… — в его глазах появляются слёзы, он зажмуривается, пытаясь сдержать их, прижимается лбом к ладоням, которые кладет на её хрустальную чешую. — Бел, пожалуйста…
Ренна обнимает его передними лапками и укрывает крыльями, прижимая к себе, но это не то же самое, как если бы он держал меня в объятьях.
Это больно. Я даже представить не могла, что мне может быть так больно. Всё, через что я прошла — все мучения и лишения, — не сравнится с этим. Его боль, моя боль, чувство потери, поглощающее нас.
Он думает, что потерял меня. Несмотря на то, что я всё ещё здесь, меня как бы и нет. Я чувствую каждую его эмоцию — как он страдает.
Ругаться бесполезно, но мы с Коном всё равно это делаем. Будучи взаперти в разуме Ренны, мне сложно вспомнить зачем. Мы разделяем эмоции, ощущения и реакции — всё то, что обычно скрываем от других. А сейчас такой возможности нет: он видит все мои сомнения, он чувствует себя преданным — и это передаётся мне, наряду с его самобичеванием: он знает, что я не предавала его, и ему стыдно за эти мысли. И страх. Я чувствую его страх, а он мой.
Он боится за меня. Боится болезненных воспоминаний.
Боится, что мы не сможем это исправить.
Это его самый большой страх. Я знаю, что он много говорил с Рондетом после
Мне передаются его воспоминания о том, через что ему пришлось пройти. Его потрясение, когда я напала на него — точнее, когда он думал, что это была я. Та, кого он принял за меня, пыталась воздействовать на него тем проклятым камнем. Я чувствую его боль — эхо гравианских пыток. Всё, что ему пришлось вынести ради меня, обернулось против него. Он верил, всё это время он верил, что я ещё где-то там, глубоко внутри. Он звал меня по имени, умолял услышать его, просил о помощи, но я стояла рядом и не откликалась.
— Поначалу настоящая ты иногда возвращалась, — он всё ещё не выпускает Ренну из объятий, словно пытается через неё дотянуться до меня. Смотрит в её серьёзные фасеточные глаза, словно видит через них меня. — Я жил ради этих моментов. Но в конце концов она сдалась и велела запереть меня. Я был уставшим… невероятно уставшим… и всё время думал о тебе. Декс и Кельвин добились того, чтобы увести меня в мастерскую, а не в тюремные камеры. Они сказали Серым, что так безопаснее.
— Умно, — мне стоит поблагодарить их. Я в долгу перед ним. Они позаботились о нём, когда я не могла.
Он зажмуривается, и я буквально чувствую, как слёзы стекают из уголков его глаз.
— Бел? Что мы будем делать?
Я стараюсь быть стойкой и хладнокровной. Ради него. Я должна быть сильной.
— Наверняка есть способ справиться с ней. Не знаю, как именно. Она отправила меня в какое-то тёмное место. Думаю, мы можем сделать то же самое с ней.
Он берёт себя в руки: наличие задачки даёт ему силы сосредоточиться на чём-то, кроме боли. Да, ему нужна задача для решения.
— Фавре? Пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить. Скажи, что нам делать. Как мы можем всё исправить?
Но Фавре не отвечает. Пытаться связаться с ним — всё равно что говорить со стенами пещеры вокруг нас.
— Ему страшно, — вмешивается Ренна. — Они убили Натуэля, оказавшегося во власти Копариуса. Его предка… Он винит себя. И… и… не хочет, чтобы история повторилась с тобой.
Если бы я могла дышать, я бы вздохнула.
— Может, так было бы лучше, — отвечаю после паузы.
— Не говори так! — сразу же возражает Кон. — Ты же никогда не сдаёшься, Бел, и меня этому научила.
Он будто бы светится, когда произносит эти слова. Глядя на него глазами Ренны я отчётливее вижу его любовь, его доверие и веру в меня. Я не могу его подвести. Просто… не знаю, что делать.
И сомневается он не во мне, а в себе.
Я не заслуживаю такого отношения.
— Нам нужно выбираться! — выкрикивает Петра. Они шли впереди, изучая проходы, и формировали отряды из тех, кто оказался с нами. Я всегда знала, что они с Томом отличная команда. — Здесь небезопасно находиться, к тому же они всё ещё могут быть у нас на хвосте.
Они. Наши же люди, которых обратили против нас магией или паутиной лжи. Копариус достаточно сказать, что Кона похитили, и антейцы прочешут всю планету и достанут его хоть из-под земли. Потому что они верят, что она — это я.