Сердце двух миров
Шрифт:
Я поворачиваюсь на стуле и вижу, как он прислонился к дверному косяку моей гардеробной, с самодовольной улыбкой на лице, впиваясь в меня глазами. Шелковый халат настолько тонкий, что просвечивает все изгибы моего тела, включая соски, а его подол доходит только до середины бедер. Я встаю, прекрасно понимая, что он на мгновение раздвигается еще шире и открывает еще больше.
На моих губах появляется самодовольная улыбка, когда его глаза жадно впитывают всю обнаженную плоть.
Я подхожу и кладу руки ему на грудь, скользя ими вниз, чтобы поиграть с бронзовыми пуговицами на его парчовом
— Тебе нравится то, что ты видишь? — я поднимаю взгляд, видя огни возбуждения в его глазах.
— Очень, — он погружает большие пальцы в вырез моего халата, касаясь ключиц и проводя руками по всей длине ткани, скользя по моим соскам и останавливаясь там, где завязан пояс. Мой живот сжимается в надежде, что его ловкие пальцы быстро избавятся от препятствия, но они остаются на месте.
Я судорожно выдыхаю.
— Ты сказал, что хочешь подождать до дня нашей свадьбы, но никогда не говорил, когда именно это будет, — я наклоняю голову в сторону кровати, видимой через соседнюю дверь.
— Тебе так не терпится?
— Ты даже не представляешь.
Ронан улыбается мне, но, к моему разочарованию, делает шаг назад. Он выглядит просто потрясающе. Его золотистые волосы аккуратно причесаны и доходят до ушей.
Весь его наряд выполнен в цветах дома Эплшилд. Изумрудно-зеленый сюрко, подчеркивающий его квадратные плечи и узкую талию, с дюжиной бронзовых пуговиц спереди, окруженных сложной вышивкой. На манжетах рукавов бронзовой нитью вышиты ветви яблоневых листьев. Его жилет из зеленой и бронзовой парчи, а бриджи облегающие и изумрудно-зеленые.
Я хочу снова прикоснуться к нему, сорвать с него эту одежду, чтобы заново открыть для себя то, что скрывается под ней. Я делаю шаг к нему, но он останавливает меня, положив руку мне на плечо.
— На самом деле я пришел сюда, чтобы поговорить, — говорит Ронан с болью в голосе. — И я не хочу испортить твою красивую прическу перед церемонией. Если ты подойдешь ближе, я потеряю контроль и сорву с тебя этот халат.
Моя улыбка становится шире.
— Мне бы это понравилось.
— Это не поможет, Наоми, — по его лицу проходит тень, и охлаждает страсть в моей крови.
Я плотнее затягиваю ткань халата, закрывая вырез и скрывая ноги, но его взгляд сосредоточен на том, как халат скользит по моим соскам и обтягивает грудь.
— Это тоже, — его голос хриплый.
— Ты хотел поговорить? — напоминаю я ему, беру за руку и веду к дивану, где сажусь ему на колени. Руки Ронана сразу же ложатся на обнаженную кожу моих бедер.
Он отводит от меня взгляд, и когда снова смотрит на меня, в его глазах читается уязвимость.
— Я хочу убедиться, что ты не передумала. В своей жизни ты была вынуждена делать так много вещей. Я хочу, чтобы ты свободно сделала это выбор. Я хочу, чтобы ты свободно выбрала меня.
Я смеюсь, затем кладу руки по обе стороны его лица и крепко целую его в губы. — Я бы выбрала тебя тысячу раз, Ронан. Я убила ради тебя.
Острая боль пронзает мою грудь. Я убила человека, который владел другой половиной моего сердца, и с тех пор каждый день пытаюсь забыть Ниссиена, чтобы отдать всю себя Ронану.
Неважно, что каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту, потому что
Я впаду в глубокую депрессию, если буду слишком долго зацикливаться на этом, а я не хочу начинать свой брак с Ронаном таким образом.
Во мне начинает нарастать кипящая ярость, но не только на Ниссиена, а на всех фейри, которые думают, что могут навязывать свою волю женщине и держать ее в плену. Что они могут просто брать, и отправлять в самое темное царство то, что хочет супруга.
Лицо Ронана выглядит более уязвимым, чем когда-либо, когда его глаза смотрят в мои.
— Мы еще не говорили об этом, Наоми. Я хочу начать наш брак с чистого листа. Я хочу, чтобы мы всегда были честны друг с другом, доверяли и любили.
Кровь отливает от моего лица, и в животе нарастает страх, но я не отворачиваюсь от него. Если бы он не пошел в царство фейри, чтобы спасти меня, мы бы не смогли вести этот разговор. Ниссиен нашел бы меня и так измучил, что я перестала бы пытаться сбежать.
Ронан проводит пальцами по моей щеке и по линии подбородка.
— Я знаю, чем был для тебя Ниссиен, — наконец он говорит, и я вздрагиваю. — Мужчина не ведет себя так, если не помешан на любви. И я подумал, что, вероятно, он и есть отец ребенка. Удобная ложь, которую нам рассказывают жрицы. Я бы поверил в нее, если бы сам не перешел по ту сторону.
С моего глаза стекает слеза и скатывается по лицу, но я не отрываю от него взгляда. Грудь сжимается так, что мне трудно дышать.
— Ответь мне честно на один вопрос. Ты отправилась в паломничество и забеременела, чтобы быть со мной? — его голос так нежен. В нем нет ни ненависти, ни ярости, ни обвинений, которые я ожидала услышать.
— Да, — мой голос дрожит. — Мне так жаль, за все, за Ниссиена, за то, что...
Ронан прикладывает палец к моим губам.
— Не говори этого, — в его голосе слышна боль. — Я не имел на тебя никаких прав, когда ты отправилась в паломничество. Между нами не было никаких клятв или обещаний. Если для тебя это важно, я прощаю тебя. Я не считаю, что ты поступила со мной неправильно, но думаю, что тебе нужно это услышать. Я также хочу поблагодарить тебя за то, что ты взяла на себя всю тяжесть и риск, чтобы мы могли быть вместе.
— Как я уже сказала, я бы сделала это для тебя тысячу раз, — я обнимаю его за шею и притягиваю к себе, прижимая голову к его голове.
Ронан обнимает меня за талию и долго крепко сжимает.
— Нам еще предстоит пройти через много испытаний, но мы будем бороться вместе, — он отстраняется и смотрит мне в глаза. — Есть ли что-нибудь, что ты хочешь спросить обо мне, прежде чем мы дадим клятву и навсегда свяжем себя узами брака?
Я так долго думаю, что он начинает нервничать.
— Во время балов и официальных свиданий для отбора ты брал какую-нибудь из женщин в свою постель? Слова вырываются из моего рта, и я сразу же жалею о них. Ронан открывает рот, чтобы ответить, и я знаю, что это будет правда, но быстро закрываю ему рот рукой. Я качаю головой. — Нет, мне не нужно это знать. Как ты сказал, в то время я не имела на тебя никаких прав.