Сердце бури

Раэлана

Тонит бесстрастно вещал об условиях, на которых Банковский клан готов предоставить Сопротивлению необходимую ссуду. Главный пункт — возможность сохранить свою монополию на основные финансовые операции. Речь шла о более чем девяноста процентах всего капиталообращения.

— Я уполномочен подписать договор от имени Банковского клана с членами Совета. Однако вы назвали более чем внушительную сумму. Прежде чем выдать вам кредит, мои друзья хотят быть уверенными в том, что Сопротивление — в том числе, лично вы, генерал, — признаете наше историческое право.

Датарий был и должен остаться основной валютой в галактике, что бы там ни говорили отдельные преступные элементы из Внешнего кольца.

— Два миллиона? — Органа покачала головой. — Под восемнадцать процентов? Помилуйте, Тонит! У меня есть сведения, что вы около десяти лет назад выдали капитану Брендолу Хаксу с Арканиса сумму в пять раз большую. Не эти ли средства пошли на строительство «Старкиллера»?

Лея не собиралась уступать. Она отлично понимала: если сейчас дать слабину и согласиться на любые условия, будущая победа, даже если она состоится, будет принадлежать не Сопротивлению, а Банковскому клану. Более того, в дальнейшем мууны вообще перестанут с ними считаться. Нет, с этими пронырливыми дельцами определенно стоило проявить характер. Коль скоро они спонсировали злейших недругов Республики, пусть хотя бы будут последовательны и предложат Сопротивлению те же условия, что некогда прихвостням Сноука.

Дело было за малым — не перегнуть палку.

Всего на мгновение тонкие губы мууна гневно дернулись.

— Ваши доводы бездоказательны.

— Разумеется, — с чем-с чем, а с этим генерал не собиралась спорить. Если бы она могла доказать, что Банковский клан напрямую причастен с гибели системы Хосниан, и Вайлан Тонит, и прочие члены этой шайки после войны пошли бы под трибунал. — Вам угодно торговаться? Это ваше право. Но тогда позвольте и нам высказать свои пожелания.

— И какие же?

— Не более десяти процентов.

Муун вздохнул с облегчением. Лея Органа ясно дала понять, что все упирается только в цифры, а уж с ними-то потомственный финансист знал, что делать.

— Могу предложить пятнадцать, — выдохнул Тонит, слегка приподнявшись в кресле. В его крохотных, близко посаженных темных глазах мелькнуло нечто, напоминающее азарт. — И то лишь потому, что мне исключительно приятно иметь с вами дело.

— Десять, — повторила Лея чуть громче.

— Не забывайте, что у Сопротивления почти нет активов для обеспечения.

— А какие активы имелись у Сноука, когда вы согласились поддержать его? Кроме разве что личного имущества его офицеров, которое он с легкостью прибрал к рукам…

Тонит собрался было ответить, и, кажется, даже успел произнести что-то. Однако его гнусавый голос внезапно потонул в реве аварийной сирены.

Гости испуганно подскочили со своих мест. Мейц вскинул вперед руку, давая понять, что пока повода для паники нет; другой рукой он нашарил на поясе комлинк, чтобы связаться с отделом безопасности. Но оказалось, что в этом нет нужды. Отдел безопасности сам вышел на связь с капитанским мостиком.

Через секунду один из пилотов-каламарианцев

доложил, что границы системы пересекло крупное судно — вполне возможно, вражеский звездный разрушитель. А вскоре стало известно, что в систему Маластар пожаловал, ни много ни мало, сам флагман Первого Ордена.

— Надо уходить, — шепнула Силгал.

«Второй дом» был не самым быстроходным судном — и все же он двигался в гиперпространстве гораздо более резво, чем разрушители класса «Возрожденный».

Капитан скомандовал:

— Уровень тревоги «А». Будем действовать по отработанной схеме. Выпускайте синюю эскадрилью…

Однако не успел он договорить, как вновь просигналил комлинк. На сей раз капитана вызвал инженерный отдел и сообщил о резкой потере мощности в генераторах задних дефлекторных щитов.

На мостике воцарилась гнетущая тишина, наполненная недоумением и страхом. Каждый хорошо понимал: с неисправными дефлекторами они могут не дотянуть до того момента, когда будут готовы перейти в гиперпространство.

— Перебои в энергоснабжении? — спросил Мейц почти с надеждой, хотя у него уже предательски похолодело в животе.

Кто-кто, но капитан был уверен в своем судне на все сто. Он ежедневно изучал график технических проверок и следил за тем, чтобы служащие соблюдали его с безукоризненной точностью. Он поименно знал всех специалистов, отвечающих за работы инженерных систем — и мог поручиться за каждого из них. Видят боги, мало кто относился к своим обязанностям с такой скрупулезностью, как Джойдел Мейц.

Нет, кричало что-то у него внутри, это не могло быть ни случайной неполадкой, ни чьей-то оплошностью. Значит, оставался только один вариант — намеренная диверсия.

Капитан, пошатываясь, приблизился к столу, где все еще стояли несколько пластиковых бутылок с водой — на случай, если участники переговоров пожелают промочить горло. Он откупорил одну из бутылок и сделал несколько судорожных глотков. И только после этого, все еще бледный, как стена, провозгласил:

— Господа, кажется, у нас не остается другого выхода. Я вынужден сообщить о необходимости срочной эвакуации…

Лея в это время напряженно молчала, пытаясь осмыслить случившееся. На ее лице не проглядывалось и тени страха — только глубокие раздумья.

Все было слишком очевидно: долгожданные переговоры, на которых в кои-то веки верхушка Сопротивления присутствует в полном составе, да еще вместе с предателями-банкирами, внезапная неисправность дефлекторов… Лишь один человек мог провернуть нечто подобное. Однако он, право, не мог не знать, что всеобщее подозрение тут же падет именно на него…

Вдруг, стоило Мейцу объявить об эвакуации, как генерал выпрямилась со скоростью пружины. Остальное произошло в считанные секунды. У всех на глазах Органа подлетела к Терексу и безо всякого стеснения ударила его по лицу — один раз и другой, так, что на обеих его щеках проступили отпечатки ее рук, а в его льдистых серых глазах не отразилась растерянность, граничащая с бешенством. Лея гневно улыбнулась.