Сердца небес
Шрифт:
— Я сделаю хуже, если ты не извинишься.
Я поднимаюсь на ноги, чтобы встретить его.
— Моя жена мертва. Даже бог или хор гребаных ангелов, поющих «Аллилуйя», не смогут вернуть ее мне, но для вас с Ив еще не слишком поздно.
Он останавливается в удивлении. Я никогда не говорю о своей жене, но моя боль безоговорочная. Она всегда была рядом и почиталась с того момента, как он позвонил мне через два дня после похорон и предложил мне заглушить ее. Я позволил ему открыть меня для существование без ограничений и принял это с радостью, потому что мне больше не для чего было жить.
— Хватит этих кровоточащих
— Ты прожил свои тридцать восемь лет, держа руку на кнопке самоуничтожения, — сердито говорю я ему. — Не превращай Ив в продолжение одних и тех же надоевших ошибок. Не просыпайся завтра с сожалением о ее существовании. Я бы сделал все, чтобы вернуть Ребекку: попробовать ее на вкус, обнять, лечь рядом с ней и снова слушать ее дыхание. Эта жизнь, полная охоты и убийств… это вносит порядок в нашу анархию, но ни на секунду не сомневайся, что я бы не отказался от всего этого, если бы случилось чудо, и она вернулась ко мне. Ты хороший человек, несмотря на то, что ты о себе думаешь. Ты самый храбрый засранец, которого я когда-либо знал, но ты так ослеплен своим прошлым. Это твоя самая большая слабость. Это твой единственный шанс быть счастливым, а ты отказываешься от него из-за формальностей. Ив — не ее отец. Ив ничего не знала о своем отце. Я больше не могу быть твоей совестью, когда дело касается ее, тупой придурок. Ты должен взять эту ответственность на себя.
Это самое большее, о чем я когда-либо говорил с ним, и самое большее, о чем я когда-либо буду говорить.
Я вижу, как он кивает, а затем снова улыбается мне.
Эта чертова улыбка.
Она сбивает с толку и выводит из равновесия.
Я не вижу нож, пока не становится слишком поздно.
Глава 22
Ив
Потерянная любовь — это океан. Огромное голубое пространство боли, которое никогда не заживет, и потоки страстного желания, которые никогда не будут удовлетворены. Однако это не океан, окружающий его остров. У этого человека мрачный горизонт и бушующая буря. Его последние мгновения со мной были волнами шторма — злыми и безжалостными, сотрясающими мои чувства и отправляющими меня на дно.
Сейчас я стою среди обломков, глядя на все, что произошло. Утро перед моим отъездом было ясным и полным надежд. Когда он отослал меня, все погрузилось во тьму.
Я скучаю по нему.
После того, как он обошелся со мной, не должна, но я все равно скучаю.
Его стремительный поток каждую минуту, что мы в разлуке, затягивает меня все глубже, а я все еще здесь, внизу, хватаю ртом воздух.
Снаружи, в коридоре, раздается шум. Хлопают двери. Шаги. Заговорщический шепот. Я недолго пробуду одна. Я смотрю на знакомые светло-голубые стены. Еще больше океанов. Больше затрат на навигацию. Эта комната — просто еще одно пространство, созданное для того, чтобы заставить меня чувствовать себя маленькой и беспомощной. Камеры по углам никогда не мигают. Они никогда не отводят взгляда.
Три часа.
Именно столько времени потребовалось ФБР, чтобы выяснить, что я вернулась в Майами, и вызвать меня на допрос. Я все еще одета в ту же одежду, что была на мне сегодня утром, в ту же одежду, которую он выбрал для меня — темно-синие джинсы, белая футболка. Это
Меня преследует последний взгляд, который он бросил на меня.
Его запах все еще окутывает мою кожу.
Дверь открывается. Я не отрываю глаз от пола. Черные лоферы появляются в поле зрения.
— Вот мы и снова встретились, мисс Миллер, — раздается его голос, сопровождаемый неприятным звуком, с которым папка с моим делом снова приземляется на металлический стол.
— Детектив Питерс, — тихо произношу я, отказываясь поднимать глаза. — Какой приятный сюрприз.
— Для меня больше, чем для вас, я полагаю. Могу я предложить вам кофе?
— Пожалуйста, — мой голос чуть больше похож на карканье. Это первый акт доброты, который кто-либо проявил ко мне с тех пор, как я приехала.
«Не плачь. Не плачь. Не делай этого, черт возьми!»
Мои эмоции переполняют меня; слезы постоянно готовы пролиться.
«Соберись, Ив. Соберись».
Если я этого не сделаю, то скажу что-нибудь глупое и впутаю себя. Мне нужно пройти через это невредимой, если я хочу получить хоть какой-то шанс снова собрать свою жизнь воедино.
Еще больше вспышек этого океана.
Волны теперь достигают двадцати метров в высоту, и меня швыряет о скалы.
Спину прямо.
Глубоко вдохни.
«Я вернусь к оплакиванию своих окровавленных отношений, как только закончу здесь».
— С чем пьете?
— С молоком.
Раздается скрип, когда дверь открывается шире.
— Можно нам сюда две чашки кофе с молоком, пожалуйста?
Еще больше тишины, пока мы ждем, когда принесут напитки. Я все время чувствую на себе его взгляд. Я знаю, что он делает. Он сравнивает развалину, которая сейчас обмякла в его кресле, с уверенной в себе женщиной недельной давности, женщиной, которая все еще наслаждалась одержимостью Данте Сантьяго. Как быстро все может измениться…
Отвергнутая.
Какое уродливое слово.
Правда, стоящая за ним, еще уродливее.
Кто-то еще входит в комнату. Я чувствую запах духов. Диор. Рядом с моей рукой появляется белый бумажный стаканчик. Очень горячий. От жара у меня по руке пробегает дрожь.
— Кофе, как и просили.
— Спасибо, — тихо говорю.
— Пожалуйста.
Она уходит, и возвращается тишина.
Я слышу, как он делает глоток и ставит свою чашку на стол. Он прочищает горло.
— Я так понимаю, большое воссоединение прошло не так, как планировалось?
Используя каждую капельку силы, которая осталась в моем теле, я поднимаю голову и улыбаюсь.
— О каком воссоединении идет речь?
Может, я и тень самой себя прежней, но он ничуть не изменился. Его светло-каштановые волосы по-прежнему коротко подстрижены. Еще одна новая белая рубашка сегодня. Симпатичный. Чисто выбрит. Прохладные нефритовые ирисы обещают мне что угодно, только не легкую поездку.
— Все еще полны решимости вести себя хладнокровно, да?
Моя улыбка увядает. Я вижу кадры, на которых он убивает работника отеля, те, что показал мне Данте — кажущееся бессмысленным убийство невинного человека. Как можно было допустить, чтобы коррупция подобным образом просочилась в ткань общества? Банкиры вроде Джеффри Адамса, агенты ФБР, УБН… Список можно продолжать бесконечно.