Сердца небес

Вилтчер Кэтрин

Нервничая, я делаю то же самое, мои глаза слезятся от огненного жжения, когда водка попадает мне в горло.

— Хороша? — спрашивает он, выглядя довольным.

— Да, — выдыхаю я, желая, чтобы мои внутренности вернулись к жизни.

— Тогда нужно повторить.

О Боже.

Моя рюмка снова наполнена. Я уже навеселе. Мне нужно начать говорить, пока я не превратилась в лужицу слюней на белом ковре этого очень дорогого пентхауса.

— Я знаю о вашей операции, — говорю я ему, когда он ставит бутылку

водки обратно на стол. — Данте рассказал мне о группе торговцев людьми.

— Я так и думал, что он может это сделать.

— И вы не подумали поделиться этим со мной на прошлой неделе? Зачем было скрывать степень своего участия?

Петров выпивает свою следующую рюмку и причмокивает губами.

— Потому что он просил меня не делать этого.

Правда?

— Вы не производите на меня впечатления человека, который так безропотно выполняет приказы, мистер Петров.

— Просто Андрей, пожалуйста. Честно говоря, я не был уверен, могу ли вам доверять. И вы знаете, насколько важно для меня это особое качество.

Дрожь страха пробегает у меня по спине.

— Изменилась ли ваша позиция?

Уголки его тонких губ снова начинают подергиваться.

— Вы задаете очень уместные вопросы, мисс Миллер. Никакой воды. Никаких светских бесед. Без сомнения, это обусловлено вашей работой. Тем не менее, это очень освежает.

— Сочту за комплимент, — говорю я, немного расслабляясь на диване.

— Так и следует сделать. Я очень лестно отзывался о вас перед Данте.

Моя улыбка сползает с лица, но если он и замечает это, то никак не комментирует.

— Эта операция касается лично вас, не так ли?

Доброжелательная атмосфера начинает ослабевать. Внезапно я снова ощущаю угрожающее присутствие Виктора.

— Что именно он вам сказал?

— Что мой отец был замешан в этом, — неохотно отвечаю я

— Ах, да, — Петров наклоняется вперед и наливает себе еще водки. Я замечаю, что он не делает того же для меня. Неужели я так быстро впала в немилость? — Неудачный поворот событий… Никто из нас не мог этого предвидеть.

— Мои родители исчезли вчера, мистер Петров. Вы имеете к этому какое-то отношение?

— Так вот почему вы пришли сюда? Чтобы спросить меня об этом? — он снова ставит бутылку на стол. — А что, если бы я это сделал? Я не поддерживаю помилования ни в какой форме за эти преступления, и ваш любовник тоже.

Бывший любовник.

— У вас есть какие-либо доказательства его причастности или это чисто предположение?

Мгновение он пристально смотрит на меня, а затем кричит что-то по-русски, оглянувшись через плечо. Появляется Виктор с ноутбуком и коричневым бумажным конвертом и кладет то и другое на стол передо мной.

— Ваше доказательство, — лаконично заявляет он.

Трясущимися пальцами я вскрываю конверт, и три фотографии вываливаются

мне на колени. Я переворачиваю верхнюю, и во второй раз за сегодняшний день мой мир разлетается на миллион осколков.

Это зернистый снимок, сделанный внутри склада. Лицо моего отца ни с чем нельзя спутать, даже несмотря на бейсболку, низко надвинутую на глаза. Он стоит рядом с тремя мужчинами и белым грузовиком, но позади них, выстроились в ряд десять девочек — едва ли подростков, такие трагичные в своей избитой красоте, со склоненными головами, жалкие и грязные. Их страх просачивается с фотографии в мою душу.

Следующая еще хуже. На ней он даже улыбается.

— О, боже мой.

Фотографии выскальзывают у меня из пальцев. Петров наклоняется и снова поднимает их.

— Мужчина слева — Севастьян, — говорит он, указывая на высокую фигуру, чье лицо закрыто рукой моего отца. — Мой младший брат. Давно отчужденный… как вы можете себе представить.

— Откуда вы их взяли? — шепчу я.

— Кадры с камер наблюдения, сделанные больше года назад.

Петров бросает их на стол, а затем снова откидывается на спинку дивана и скрещивает ноги.

— Что на ноутбуке?

— Еще больше похожих кадров.

Водка неприятно разливается по моим внутренностям.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, мистер Петров. Вы убили его?

— Нет. Вы помогли ему сбежать? — этот вопрос обрушивается на меня, как пуля. Его голос так же холоден, как и его прикосновение. Такой же холодный, как его невыразительные зеленые глаза.

— Как я могла? — я заикаюсь. — Я узнала о его пропаже из ФБР примерно три часа назад.

— Ах, да. Детектив Питерс.

Я тупо киваю. Я по уши влюблена в мужчину, который занял всю мою голову. Время, проведенное с Данте, едва ли открыло мне глаза на этот мир махинаторов и убийц. Я пришла сюда, чтобы узнать больше о Данте и его деловых связях. Теперь обнаруживаю, что меня тащат к обрыву какого-то темного, разрушительного каньона.

— Детектив Питерс дал мне вашу визитную карточку, — говорю я, засовывая руку в карман и бросая ее поверх жалких фотографий. — Он один из ваших? В наши дни, кажется, все готовы продать свою душу за хорошую цену.

Все, что я думала о своем отце, было ложью. Он не был маяком респектабельности. Он был наихудшим преступником — мошенником, выдававшим себя за хорошего, порядочного человека. По крайней мере, Данте не прячется от того, кто он есть. За его непримиримой жаждой крови стоит законность.

— Питерс — один из моих людей, но не в том смысле, в каком вы могли бы подумать, — он поднимает взгляд, когда кто-то подходит сзади. — Ах, наконец-то. Ты опоздал.

— Задержался в офисе, — растягивает слова знакомый голос. — Я же говорил вам, что мы очень скоро встретимся снова, мисс Миллер.