Серая Башня

Элгрин Сергей

— Конечно-конечно, мастш Тольскер. Фу-ух, у меня прямо от сердца отлегло, когда вы сказали, что три королевские реликвии в порядке. Вы представляете, какой это был бы скандал — если бы королевские ценности пропали из Серой Башни! Представить невозможно! А что, если бы какая-то из ценностей попала в руки норжскому императору? Вообразите, что было бы, если бы на наше королевство пошёл войной норжский император и предъявил бы народу одну из королевских ценностей. А другие реликвии — попали бы в руки каких-нибудь дворян. Не слишком благонадёжных, не поддерживающих

Отатисов — и они бы тоже предъявили их народу и объединили силы с Норжией. И вместе атаковали бы столицу! Вы представляете, что бы было, мастш Тольскер! И что бы подумал народ про короля, который потерял королевские реликвии? Да кто бы пошёл за него сражаться после такого?! Слава Йолшу, мастш Тольскер, что три сокровища не пропали.

— Совершенно с вами согласен, господэн, — сказал Тольскер. — А ещё я очень рад, что преступник, которого мы разыскиваем, отправился именно сюда, в ваши земли, а не в другую область, ведь в вашей лояльности трону сомневаться не приходится, так что преступник не найдёт в вашей земле поддержки и защиты, и нам — с вашей помощью, господэн — будет не трудно его изловить.

— Конечно же! — с широкой дружелюбной улыбкой сказал Северный Барон. — Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, поддержку и протекцию, мастш Тольскер. Все жители моих земель с радостью помогут вам в поисках и поимке вора.

— Большое спасибо, господэн, — с улыбкой ответил Тольскер.

— Дядюшка, хватит обмена любезностями, эти мастши спасли меня от сэйгдэранцев. Разве не стоит их наградить? — сказала Хейльза.

— О, конечно. Я благодарен вам, отважные мастши, за спасение моей племянницы. Кроме неё — у меня нет родных. Вам полагается награда. Я велю выдать денег.

— Не стоит благодарности, господэн, — сказал Тольскер. — Мы просто делали своё дело — выручили человека в беде.

— И всё же. Заветы Йолша велят всегда вознаграждать деньгами тех, кто оказал нам помощь. Не знаю, как у вас в столице, но у нас тут на севере заветы Йолша чтят твёрдо.

— И культ Чужаков-из-арок? — вырвалось вдруг у Даида, и он тут же потупился и постарался сделать вид, что ничего не говорил. Тольскер злобно на него зыркнул.

— Да, и Чужаков-из-арок мы тоже чтим, — холодно ответил Хейлгар и посуровел. — Мы, северяне, не забыли тех, кто принёс блага и Золотой век на эти земли. Кто построил Серую Башню. Кому посвящены народные сказки, песни и легенды. Отатисы пытались уничтожить, стереть память народную о Чужаках-из-арок, но мы, северяне — люди упёртые. Так просто нас памяти не лишить.

Он улыбнулся, лицо его чуть повеселело, и Тольскер облегчённо выдохнул.

— Как бы там ни было, — сказал Северный Барон, — чем бы ни окончились ваши поиски, мастш Тольскер, я настаиваю, чтобы вы со своими людьми остались тут до тех пор, пока не отпразднуем Йолшев День. Я настаиваю, чтобы вы встретили Йолшев День с нами, со мной, с моей племянницей и моими людьми, здесь, в моём доме. Не смейте отказываться, Тольскер — иначе обидите меня. А обида северянина страшна, вы должны это знать.

Хейльза

Дунханд улыбалась и сияла и бросала на меня загадочные взгляды. Я улыбнулся ей в ответ и подмигнул. Девушка хихикнула и потупилась.

— Конечно, господэн, — поклонился Тольскер. — Мы не посмеем отказаться от столь щедрого предложения. Мы обязательно останемся здесь пока не отпразднуем Йолшев День.

— Ну вот и отлично. А теперь — пройдёмте в терем, мне надлежит задать вам пир с дороги.

И мы проследовали за бароном в терем. Поднялись по ступенькам и вошли под изысканные резные своды, попав на первый этаж.

Внутри было просторно, светло, тепло, пахло деревом и смолой. На полу лежали коврики и шкуры. В некоторых помещениях звучала приглушённая музыка — играли на гуслях. По-видимому, люди готовились ко Дню Йолша, репетировали.

Почти все женщины носили кокошники, по бокам с которых свисали толстые меховые помпоны.

Мы прошли по длинному коридору и вошли в просторный зал для пиров. Здесь нас рассадили за длинным столом, во главе сел сам барон, слуги принялись спешно накрывать на стол. В углу трапезной села девушка, положила гусли на колени и тихо заиграла — так, чтобы создавать приятный фон, но не заглушать разговора. Рядом с бароном за стол уселся старший воевода.

— Ну-с, Тольскер, — сказал барон, — представьте мне своих людей.

— Эти два оболтуса, — он указала на Даида и Сэлдэна, — мои помощники. Тот — Даид Макпетус, изрядная деревенщина и надоеда. А этот — Сэлдэн Тольскер, мой племянник. У него горячий нрав и глупая голова. А вот этот мастш — знаменитый на всю столицу частный сыщик, Гордон Рой.

Северный Барон с интересом взглянул на меня.

— И чем же вы знамениты, мастш Рой? — спросил он.

Я скромно улыбнулся и потупился.

— Я не потерпел ни одного поражения за всю свою карьеру частного сыщика, господэн.

— А много у вас было дел?

— Семьдесят. Семьдесят за шесть лет.

Барон присвистнул, а его племянница сидела с таким гордым и довольным видом, будто мои успехи были её заслугой и это она презентовала меня своему дяде.

— Вы не стаентрадец, мастш Рой? — спросил барон.

— Да, господэн, я из Талессии. В Стаентраде живу всего шесть лет.

— Вы интересная личность, мастш Рой: за шесть лет раскрыли семьдесят дел. Судя по всему, вы действительно талантливый сыщик.

В комнату вошла старушка, в руках она несла корзинку. Она встала возле стола и обратилась к барону:

— Господэн, пусть гости отведают моих нуток.

— Хорошо, Хильда, угости их.

Старушка по очереди протянула корзинку каждому из нас, и мы взяли по нутке. На нутках, разумеется, изображалась руна «Кубок Йолша».

Мы славно пообедали, а потом пришёл черёд вина и хизга. Племянница барона попросила позволить ей сыграть на гуслях, показать своё умение гостям. Барон согласился, и она села рядом с девушкой в углу, взяла себе вторые гусли, и они вместе заиграли. Во время игры Хейльза частенько посматривала на меня и улыбалась.