Сэр Троглодит
Шрифт:
«Я думаю, это необходимо и прошу прощения за то, что не предусмотрел подобной инициативы жены. Обещаю. Как только гости уйдут, я с ней поговорю».
Я переключил один из секторов внимания на архибека и увидел занятную картинку: рядом с Ладией в спальню Корсы шел старец очень преклонных лет, а за ним, чуть приотстав, парень, по виду мой ровесник, бережно прижимающий к груди богато украшенный кованый ларец.
– Так, значит, ты считаешь, милая Ладия, что молодой человек либо недоучка, либо отъявленный шарлатан?
– Да, мастер Вассор. Точно
– Трахеит, говоришь… Ну, методы диагностики бывают разные...– рассеянно проговорил старец, войдя в спальню и сразу направившись к постели девушки.
Он присел в кресло, недавно покинутое мной, попросил Корсу откинуть одеяло, вошел в транс и стал водить руками в районе грудной клетки, не касаясь кожи. Было заметно, что он повторил эту процедуру трижды, будто не веря сам себе. Наконец, устало откинувшись на спинку, прикрыл глаза и глубоко задумался. Никто не смел мешать его размышлениям. Вскоре он приоткрыл глаза и медленно проговорил:
– Очень необычный молодой человек. Очень.
– Дедушка Вассор, так я могу завтра пойти гулять? – не выдержала егоза.
– Он сказал три дня лежать?
– Да, а еще...
– Значит, надо полежать три дня,– категорически прервал ее старец.
Он встал, прошел к окну и поманил за собой Ладию с мужем. Ученик с ларцом присоединился к ним.
– Что это значит, Вассор? Я не понимаю...– начала хозяйка
– Я тебе не говорил, Ладия, не хотел мучить,– мягко прервал ее дед,– но твоя девочка была обречена. Какая-то нелюдь поразила ее заклятием алмазной чумы. Увы, до сих пор я был уверен, что никто в мире не способен с ней справиться. Даже шептуны. Рассказы о них больше похожи на миф, нежели на правду. Однако теперь я сам стану таким рассказчиком, ибо мне невероятно повезло и я видел результат исцеления наяву.
– А что это за болезнь такая? – полюбопытствовал архибек.
– Алмазная чума? О, это жестокая штука. Внедряется в тело и начинает разъедать какой-нибудь жизненно важный орган, чаще всего легкие, постепенно распространяясь на остальные. И чем дольше действует, тем быстрее разъедает, причиняя ужасные страдания. Через три недели Корса уже в полной мере начала бы чувствовать все нарастающую боль в желудке, печени, почках. Смерть обычно наступает не позднее трех месяцев со дня внедрения. В основном срок зависит от состояния здоровья, энергии и воли к жизни пораженного.
– Так, значит, молодой господин не шарлатан-недоучка? О небо! Девочка моя! Как же быть?!
– Я же сказал тебе – этот парень исцелил Корсу. Полностью. Ты понимаешь?! Я с моим опытом не смог, а он пришел и сделал! Ах, как бы я хотел с ним поговорить...
– Он в малой столовой ждет. Муж пригласил его на обед...– потерянно сказала хозяйка, все еще пребывая в шоке от свалившейся на нее правды.
– Кхм, да. Конечно, невежливо напрашиваться на обед, но меня извиняет то, что...
– Не надо слов, мастер,–
– Так чего же мы стоим? – засуетился дед.– Вдруг молодой человек устанет ждать и уйдет?
«Фарек,– мысленно скомандовал я архибеку, прежде чем прервать связь,– раз уж так сложилось, прими меры, чтобы твои женщины не болтали лишнего».
«Будет сделано. Что такое секретность, они хорошо знают, а соответствующую работу с ними я проведу».
Двери открылись, и вошла хозяйка. Следом за ней – старец.
– Господин... э-э-э...
– Родеро,– верно понял я заминку женщины.
– Господин Родеро, позволь представить тебе твоего,– она робко и с опаской улыбнулась мне,– коллегу, мастера-лекаря Вассора и его ученика Калира.
Коллега молча смотрел на меня пронизывающим взглядом, словно пытался за моей черепной коробкой разглядеть нечто жизненно важное. Наглядевшись,– я свой взгляд не отвел – коротко поклонился и прошел к столу.
Хозяйка пригласила нас отобедать. Я не заставил себя упрашивать, прошел на указанное мне место и, более не дожидаясь никого, с аппетитом принялся за еду. Старец, не притронувшись к пище, беспокойно повертелся и, набравшись решимости, откашлялся, встопорщил бороду и уважительно обратился ко мне:
– Господин Родеро, не будет ли с моей стороны невежливым задать тебе несколько вопросов, возможно, мешая восстанавливать силы после столь сложной операции, следует признать, блестяще проведенной тобой?
– Спрашивай,– разрешил я.
– Мне известно, что ученики никогда не рассказывают о своих учителях и о себе тоже. Но... верно ли я понял, что ты ученик шептуна?
– Я ученик, но кто такие шептуны, не знаю.– Я действительно не знал, кто это такие, и боялся попасть впросак, если речь зайдет о них.
– Так я и думал,– удовлетворенно кивнул дед.– Они себя сами так никогда не называют. Скорее наследниками древних знаний целительства. Живут отшельниками вдали от людей. Учеников берут сами, напроситься к ним невозможно. Так, во всяком случае, о них говорят. Скажи, Родеро...– дед ощутимо напрягся,– …если только это не профессиональный секрет конечно же… какое заклинание ты использовал для диагностики? Хочу пояснить сразу, что сам я диагностировал по ряду косвенных признаков. В частности, по нарушениям аурных структур.
Сказав это, коллега с такой надеждой посмотрел на меня, что я не смог отказать и вывел в виде иллюзии модель структуры диагностического воздействия. Старец смотрел на иллюзию взглядом голодной и больной собаки, увидевшей вне досягаемости огромную аппетитную кость.
– Запоминай! Сколько можешь – запоминай! – грубо толкнув локтем ученика, прокричал лекарь ему в ухо.
Подстегнутый шумовой атакой, ученик вперился в структуру, изображая запредельное рвение. А может, не изображая. Когда-нибудь он станет лекарем, и это воздействие станет ему необходимо, как рыбе вода.