Сэр Троглодит
Шрифт:
– Докладывай,– холодно и жестко скомандовала голубоглазая принцесса.– Как все произошло?
– Я должен уточнить подробности у лейтенанта,– сразу вспотел командир охраны.– Он пока не в состоянии доложить. Кстати, господин профессор,– бодро попытался сменить тему капитан,– я направил его к тебе. Может, посмотришь?
– Не увиливай! – не дала себя сбить с толку принцесса.– Докладывай четко, ясно и коротко, как все произошло?
– Я в точности не знаю, но предполагаю, что...
– Мне не нужны твои догадки, Борси. Факты! Есть у тебя факты? Нет?! Тогда ты, лекарь, расскажи, как было дело.
Я
– Итак,– подытожила принцесса.– Ты, капитан, не выполнил мой приказ. Что тебе было велено?..– Служака весь взмок, не понимая, в чем он виноват и что от него хотят.– Найти и доставить молодого лекаря! Надо было вежливо попросить, и он пошел бы сам. Ведь так? – спросила она меня.
Пока я не могу понять, зачем эта показательная порка пусть идиота, но явно ни в чем не виновного офицера. Для воина «найти и доставить» – то же самое, что «хватать и тащить». А принцесса наверняка не озаботилась уточнением, что следует «вежливо попросить». Даже в такой мелочи проявляется правитель – он не может быть неправ, и если все-таки неправ, виноваты подчиненные, которые не удосужились угадать его истинные намерения. Тем не менее эти разборки вполне можно было устроить без посторонних. Значит, принцессе что-то нужно от меня и этим бичеванием служаки она хочет показать мне свое расположение.
– Ты не разъяснил подчиненным, как они должны действовать, вследствие чего они допустили грубость и хамство по отношению к уважаемому лекарю. Поэтому я объявляю тебе взыскание и штрафую на двадцать золотых. Предупреди казначея, чтобы не забыл вычесть из твоего жалованья. Свободен.
Капитан прожег меня ненавидящим взглядом, четко повернулся и вышел за дверь.
– Господин лекарь,– учтиво обратилась ко мне принцесса,– я пригласила тебя... Да-да, именно пригласила. Ох уж эти военные. Всегда понимают приказы буквально. Надеюсь, ты простишь им неучтивость?
– Уже простил,– равнодушно ответил я. Не нравится мне, когда сильные мира сего говорят с заведомо нижестоящим так ласково, словно с родным и любимым кузеном.
– Прекрасно. Тогда позволь задать тебе пару вопросов.
– Я весь к твоим услугам.
– Скажи, что ты такое сделал с братом, что он категорически, до истерики, не позволяет себя трогать до полуночи?
– Я порекомендовал ему не шевелиться. Это нужно для его здоровья,– прикинулся я наивным.
– Я понимаю,– скрывая раздражение, по-прежнему вежливо продолжила принцесса.– Но все-таки. Нынешний придворный лекарь,– она кивнула в сторону профессора,– утверждает, что это чистейшее шарлатанство и ты набиваешь себе цену за счет мучений мальчика. С его точки зрения, это надо немедленно прекратить, невзирая на протесты брата, ибо отрок в силу юного возраста не понимает, к чему может привести застой жидкостей в организме, обусловленный длительным нахождением в неподвижности.– Принцесса явно слово в слово процитировала профессора.– Наш бывший придворный лекарь,– кивок в сторону Вассора,– утверждает, что необходимо безусловно следовать твоим рекомендациям.– Она резко развернулась к мастеру и жестко спросила: – Ты не изменил своего мнения, Вассор?
– Нет,– твердо ответил старец,– не изменил. Более того, я в нем утвердился.
– Вот даже как... И почему же? Ты хотел
– В первую очередь, осмотр мальчика конечно же. Я уже говорил, что догадываюсь, какие будут последствия лечения, и настоятельно рекомендую не трогать ребенка.
– Тебя что-то связывает с этим лекарем? Что и как ты там увидел?
– Позволь мне не отвечать на этот вопрос.
– Позволь мне настаивать на ответе,– усилила давление принцесса.
– В таком случае… – Вассор тяжело поднялся, холодно поклонился и сказал: – Честь имею кланяться. Свое мнение я высказал, ваше дело следовать моим советам или нет, но профессиональные секреты выдавать всяким напыщенным недоучкам,– глаза его метнули молнию в профессора,– я не намерен.
– И тебе безразлично, что тебе приказывает лицо королевской крови? – Закипая от ярости, принцесса почти цедила слова сквозь зубы.
– Поэтому-то я ушел с должности придворного лекаря. Поэтому-то принял гражданство Бессора. Мне надоело тратить время на бесполезные споры с манипуляторами, ни грана не смыслящими в высоком искусстве магического исцеления. Я признавал и признаю их достижения в немагическом искусстве врачевания. Но простить им гонения на мою школу не могу и не желаю!.. Об этом я говорил не раз. Твой папенька, министр здоровья и первый претендент на престол, не внял моим словам и принял сторону моих оппонентов. Его воля. Но приказывать мне ни он, ни ты, при всем моем уважении, теперь не можете. Честь имею кланяться.
– Неужели подчиняться человеку для тебя унизительнее, чем каким-то бесам?
– Комендант, несмотря на свою наружность, достойный и порядочный человек. Всем бы министрам быть такими, как он. Королевство уже давно стало бы самым сильным на континенте и не боялось бы ни вампиров, ни Дракии. Недаром он много лет возглавляет, по сути, отдельное,– Вассор специально выделил это слово, чтобы подчеркнуть свою независимость,– процветающее государство. К плохому правителю народ валом не валит, чтобы напроситься в подданные.
Непреклонный взгляд мудрого старика столкнулся с тяжелым, полным ярости взглядом молодой принцессы. Так они пободались некоторое время, затем старец откланялся и ушел.
– Недоучка! Это же надо, какая наглость! Назвать меня! Профессора! Действительного члена...– затявкал из угла шакал, когда лев покинул помещение.
– Помолчи, профессор. Не до тебя сейчас,– поморщилась девушка.
– Нет, но какая наглость!..
– Если не замолчишь сейчас же, я тебе припомню некоторые моменты,– угрожающе посмотрела принцесса на придворного лекаря, заставив его умолкнуть и съежиться в кресле, став незаметным, как таракан под блюдцем.
Все это время янтарноглазая Фиора, навострив ушки, внимательно слушала нашу перепалку. Почему-то ей была неприятна ссора сестры с Вассором, но она не стала влезать со своими комментариями.
– Сестрица, пойди отдохни. Мы с тобой потом договорим.
Фиора правильно поняла намек старшей сестры и упорхнула за дверь. А принцесса снова переключилась на меня. Достав флакон, подаренный мной мальчику, она твердо посмотрела мне в глаза и требовательно спросила:
– Откуда ты это взял?