Сэр Троглодит

Башун Виталий Михайлович

– Сколько раз я тебе говорила, чтобы не видела его рядом с тобой! Ах ты, швабра мелкая! Мать не слушать?!

– Ты ничего не понимаешь, мама! Дисик хороший! Он добрый! И умный!

– Бабник твой Дисик! – повысила голос хозяйка.– Бабник и хам!

Пока женская часть семейства препиралась, архибек тихо спросил:

– Может, не стоит? Выпиши бумажку, я объявлю, что все хорошо, и освобожу тебя от охраны. А?

– Хочешь, чтобы завтра твои женщины всему рынку рассказали о странном представлении, разыгранном у тебя в спальне? Пусть все будет натурально.

–

Та-а-ак! – проревел архибек, прерывая женский скандал, достигший максимальной громкости и грозящий закончиться слезами как с одной, так и с другой стороны.– Корса! Живо разделась и легла, как сказал доктор! Ты, мать,– повернулся он к жене,– либо молчишь, либо вон из спальни!

По тому, как живо стали выполняться команды, я понял, что веревки вить из заместителя коменданта можно до определенного предела и семья точно знает, где этот предел находится. Хозяйка замолчала и тихо отошла к двери. Дочка по-солдатски быстро разделась и легла на кровать, выдавая свое недовольство тихим обиженным сопением. Я подошел к ней, сначала, чтобы изобразить лекаря-немага, сделал пальпацию живота, простучал грудную клетку, делая вид, что внимательно прислушиваюсь, затем, решив, что театра достаточно, положил руку на лоб, быстро построил и активировал диагностическое воздействие.

Я ожидал обнаружить легкий трахеит, который действительно скоро прошел бы, однако все было на порядок сложнее. Воздействием алмазной чумы, да еще первого класса, владели только очень сильные маги вампиров. Также его мог применить и немаг, если имел соответствующий артефакт. В этом случае обязательно нужна кровь жертвы. Хотя бы небольшая царапина, чтобы воздействие привязалось и начало свою работу.

Эх, комендант-комендант, и подкинул же ты мне заботу. Просто так я теперь уйти не могу, а распутывать эту гадость – дело долгое, нудное и очень-очень трудное. Я же воин, а не целитель.

Отозвав Фарека к окошку, я тихо спросил его:

– Вспоминай, есть у тебя враги, которые могут пойти на убийство твоей дочери? Или, может быть, за последний месяц ты кому-то в чем-то отказал?..

– Убийство дочери? – не понял архибек.– Зачем?.. А, понял! – обрадовался он.– Это ты для натуральности говоришь?

– Нет. К сожалению, все серьезно.

Фарек с тревогой и ужасом посмотрел на меня. Я немедленно перешел на телепатическую связь:

«Фарек, это Родеро. Не хотелось бы, чтобы твои девушки нервничали. Это только усложнит дело. Я пока займусь твоей дочкой, а ты вспоминай, кому перешел дорогу».

Мать Корсы, видимо, почувствовав неладное, решительно подошла к мужу и с тревогой стала его шепотом допрашивать, но тот отмахнулся:

– Не до тебя, Ладия. Все потом.

Пациентка лежала обнаженная поверх одеяла, сопение становилось все более сердитым. В ее случае мне не требовалось магически раздвигать ткани и вмешиваться напрямую, поэтому я предложил ей залезть под одеяло, если уж так стесняется. Корса гордо отказалась и отвернулась от меня, показав мне свое особое «расположение». Впрочем, я в друзья не набиваюсь, поэтому, тяжело вздохнув, еще раз обругал про себя коменданта и приступил

к работе.

Через три часа напряженного сражения с вражеским воздействием я весь в поту откинулся на спинку кресла, поставленного в изголовье перед операцией, и, не заботясь о приличиях, прямо рукавом вытер лоб. Несмотря на усталость, я чувствовал себя победителем. Может быть, мастер-целитель сделал бы дело в три раза быстрее, затратив энергии в пять раз меньше, но я не мастер, а у меня получилось.

Все это время родители девушки ни на минуту не покидали спальню. Мать, как только убедилась в том, что я закончил, с некоторым недоверием спросила:

– Что с Корсой?

– Теперь, надеюсь, все в порядке. Запущенный трахеит. Был. Три дня постельного режима и усиленного питания,– бодро ответил я Ладии.

А Фареку телепатически сообщил, что его дочь была заражена дней восемь – десять назад. Для внедрения чумы достаточно царапины. Вопрос, кто мог поцарапать Корсу?

«Трудно сказать. Ребенок – носится где попало. Как без царапин?»

«Где попало артефакты или маги, способные заразить алмазной чумой, не валяются. Короче, вспомнить и доложить».

«Да, высший. Я обязательно вспомню, найду, и этому гаду очень не поздоровится»,– с угрозой ответил архибек по-прежнему телепатически.

В этот момент женщины напомнили о себе.

– Три дня?! – возмутилась пациентка с молчаливого одобрения матери.– У Милсы тоже трахеит был. Дедушка Вассор поставил ей горчичники, дал смягчающий эликсир и сказал попить чаю с медом перед сном. Денек полежала – и как огурчик! А тут три дня! Ф-фэ!

– Да этот молодой шарл... лекарь просто денег хочет взять с нас побольше. Как же! Почти три часа потел, бедный. Изгнание злобной болячки изображал,– съязвила Ладия, с жалостью глядя на мужа, позволившего обвести себя вокруг пальца.

– Господин лекарь сказал три дня, значит, будет лежать три дня! Я сказал! А ну, кыш под одеяло! И лежать тихо! Выздоравливать! – жестко и строго прикрикнул Фарек.

Затем он торжественно своей властью освободил меня от наказания, отправил бесов в казармы, а меня пригласил в малую столовую отобедать, куда мы с ним неспешно и прошествовали. Ладия нас опередила, пробормотав что-то о необходимости хозяйского пригляда.

В уютном зале суетилась, накрывая на стол, прислуга архибека. Здесь же была и хозяйка. Она руководила процессом, указывая, что куда ставить, какие марки вин нести из погреба и даже какого цвета салфетки доставать.

Вскоре все было расставлено, но женщина продолжала тянуть время, будто ожидая к столу кого-то еще.

Минут через десять лакей доложил о прибытии господина Вассора с учеником. Хозяйка облегченно вздохнула и, попросив нас подождать, выбежала из столовой. Через пару минут она заглянула в дверь и попросила мужа пойти с ней помочь в каком-то деле, мило улыбнувшись мне, дескать, поскучайте немного, а мы быстро.

Фарек вышел, но через некоторое время снова связался со мной телепатически и смущенно попросил разделить с ним сознание. То есть посмотреть его глазами и послушать ушами.