Семь ночей
Шрифт:
Я махнул водителю, чтобы разворачивался, пока давал указание начальнику службы безопасности. Вот тебе и безопасность… Моя, между прочим. Акишев быстро сообразил, что не время сыпать вопросами и уточнениями, сам оборвал звонок, не вымолвив ни звука.
Я одной рукой удерживал девчонку, думая лишь о том, чтобы та не окочурилась у меня на груди. Со всем можно справиться, кроме трупа в машине. Рассматривал одутловатое лицо, бесчисленное количество мелких порезов, так щедро рассыпанных по её телу. Да её будто по тёрке протащили пару раз. Даже полному олуху станет ясно, что неслучайно.
Во
А она и правда была крошечной, как Дюймовочка. Тонкие ручки, угловатые плечи, по-женски рельефные ноги и длинные пальчики с аккуратным неброским маникюром. Её серебристые волосы струились по плечам, путались в увесистом золотом колье с бриллиантами внушительных размеров, слипались в некоторых местах с высоким ворсом соболиной шубы.
Бред какой-то…
Цацки-то не игрушечные… Знаю я, сколько это барахло стоит. Откинул полы манто и тихо застонал, таращась на окровавленный ярлык с гордым именем итальянского модельера, окончательно хороня надежду на то, что ещё может что-то обойтись…
Девчонка еле жива, зато обёртка у неё стоимостью лямов в пять, не меньше.
Федя затормозил у центрального входа моего загородного дома, где на крыльце уже стоял обеспокоенный Рустам.
– Вадик! Какого хрена? – как только дверь с моей стороны открылась, взревел друг и по совместительству начальник моей охраны. – Кто это?
– Шёл-шёл и нашёл! – зарычал я в ответ на глупый и совершенно неуместный вопрос.
– Хрен ты больше один будешь ходить-ходить! – Рус передразнил меня, наклонился над девчонкой и зацыкал, осматривая с явным интересом её «расписную красоту», и однозначно рукотворную. – Это ж надо так плохо соса … Кх-кх… составлять слова, что дядькам пришлось ручки пачкать.
– Да не шлюха она, – я кивнул на цацки, отогнул край шубы, после чего Рустик присвистнул и стал щупать пульс.
– Босс, – друг всегда выстраивал дистанцию, прежде чем высказать что-то, что может мне не понравиться. – А может, надо было её… Того?
– Пульс есть? – захрипел я, наклоняясь к Рустаму так близко, чтобы он кожей впитал мой гнев.
– Есть…
– Тогда какого хрена ты лясы точишь? Забирай её и неси в лесничий домик! Забыл уже, да? Может, и жену твою надо было… Того!
– Заткнулся, извинился, в ножки поклонился, – Рустам вытащил девку, а я еще долго смотрел на белоснежную сорочку, изуродованную чужой кровью…
Глава 2
– Ну и дерьмо! – Рустам уже на пятый раз рассматривал ролик с видеорегистратора. Шерлока, мля, из себя строил, хотя на записи отчетливо было видно, как из непроглядной пелены вьюги выныривает девушка в белой шубе и замертво падает под колёса тачки. – И ведь не доказать, что это не ты её бампером протаранил.
– А кому ты доказывать собрался? – я сдернул с себя окровавленную рубашку и бросил в огонь камина. – Чёрт! Запонки…
– Не обеднеешь. К ментам нельзя идти, Вадь.
– Да ты что? А я хотел в 112 звонить уже! – содрал с себя и брюки, отправившись голяком в ванную. Встал под ледяной душ, надеясь, что мозг
– Кто, млять, она такая? – Рустам, очевидно, решил после произошедшего приглядывать за мной тщательнее, раз вторгся в ванную.
– Это ты мне скажи! Ты начальник службы безопасности, вот иди и думай! – заорал я с такой силой, что стёкла душевой жалостно заверещали.
– Может, не доживёт? – друг шумно выдохнул и удалился.
Может, и не доживёт…
Я стоял под сильным обжигающим водопадом, изредка делая его прохладнее, до тех пор, пока ритм сердца не восстановился, и только после этого вырубил воду.
Хоть это и редкость, но в чём-то Рустам прав. Нет тела – нет дела. Но и оставлять её на обочине нельзя было, я хоть и зверь, но на подобную дичь по отношению к женщине все же не способен.
Девчонке-то от силы лет двадцать. Даже сквозь уродство «мужской» любви видно, что конфеткой была, а то, что это мужики сотворили, сомнений у меня и вовсе не было.
Не дала. Отвергла. Изменила…
Поводов уйма, а средство всегда одно – кулак.
Но проблема в том, что меня это не должно касаться! Позажигала на даче у какого-нибудь зелёного отпрыска местной шишки, вот тебе и скорая расплата. Отымели, цацки нацепили и на вольные хлеба отпустили.
Вот в этом-то и дело… Девка дошла! Видел я тот ролик, где она барахтается босыми ногами по ледовому насту, лишь бы успеть. И успела. Дура! Ведь на скользкой дороге машина может повести себя как угодно! Вместо помощи можно и коньки отбросить. Вот только ощущение, что терять ей уже было нечего, было настолько явным, что, вновь и вновь просматривая, как она борется за свою жизнь, сердце замирало от ужаса, который она, должно быть, испытывала.
Многое доводилось видеть. И то, как от страха люди застывали на месте, смиряясь с незавидной судьбой и неминуемой смертью, и душераздирающие истерики, в приступах которых жертвы готовы были на всё, лишь бы шкуру свою спасти. Но видеть, как женщина выцарапывает у «клюкастой» своё право дышать – никогда.
Итак…
Если менты не узнают, то в сводках этот инцидент значиться не будет. А если будет тихо, то и ублюдки расслабятся, радуясь, что найдут этот юный «подснежник» теперь только весной, когда снег сойдет. Тогда… Тогда искать её будут только родственники.
– Рус! – заорал я, прекрасно зная, что тот топчется под дверью.
– Да.
– Мониторь сводки пропавших.
– Пф-ф… Уже! – понурый Акишев вошёл в комнату, замер у дверей, заложив руки за спину.
– Девка босая была…
– Отправить мужиков осмотреться? – вытянулся в струнку друг.
– Сиди и не мелькай. Сначала сделка, потом думать будем. Там такой буран прошел, что даже если захотят – ни черта не найдут, а лишние следы нам не нужны.
– Ой, не вовремя, Вадь… Совсем не вовремя, – зашептал Рус, оглядываясь по сторонам. – Мы и без неё в такое болото влезаем, что волосы шевелятся. Когда твоя братия из высшей касты узнает, что ты хочешь отжать такой жирный кусок, быстро нашу жизнь в адище превратит. Помнишь, что в прошлый раз было? Тебя же после взрыва Герберт Иваныч по кускам собрал!