Семь месяцев

Фальк Хулина

— Я приберу это позже, — говорит Майлз, указывая на пол.

— Не беспокойся об этом, — машет Грей рукой. — Я заставлю Колина сделать это. Мы заключили пари, и он проиграл. Теперь он наша горничная на весь день.

Дружба — такое странное понятие, откровенно говоря.

ГЛАВА 21

«Очередной вечер пятницы — и ты пытаешься устроить шоу» — A Little Love On Me by Nail Horan

Майлз

Если

бы кто-то сказал мне, что мою жену вырвало на меня в день свадьбы, я бы ни на секунду не поверил. Но, кажется, они были бы правы.

Это нормальное явление, когда мою дочь рвёт на меня, если она заболеет или ей что-то не понравится. Да, вместо того, чтобы выплюнуть еду, как любой нормальный ребенок, она вырывает. Это может пригодится, так, как если бы у меня не было опыта быть во рвоте, я бы, наверное, спрятался сразу после того, как это сделала Эмори.

— Ты должна принять ванну, или что-нибудь ещё. По крайней мере, это поможет тебе успокоиться, — предлагаю я, как только мы заходим в ванную. — И ты должна поесть хоть что-нибудь, Эмори.

Она соглашается, начиная раздеваться. Она вообще видит меня, или я просто как горячий воздух для неё?

— Не мог бы ты заказать пасту или что-нибудь такое?

— Тебе не понравилась пицца, которую ты сегодня заказала?

Эмори поворачивается на краю ванны.

— Мне нравится эта пицца, но я просто хочу пасту. Или что-нибудь лёгкое, как суп.

Она закрывает сток, позволяя воде свободно бегать во время наливания в какую-то пузырьковую ванну.

Она смотрит на флакончик, фыркнув.

— Конечно, кто-бы сомневался, что она будет блестящей.

— Скажу в мою защиту, что это был единственный пузырек с пенной для ванны с принцессой на нем. Если бы я купил без принцессы, Брук бы выбросила его в истерике.

Этот ребенок не примет ванну без пузырьков, и, если флакон будет без тематики принцесс. По её словам, это не ванна с пузырьками.

— Что, черт возьми, ты носишь? — спрашиваю я, глядя на полуголую Эмори.

Она все ещё носит свои трусики, и то, что я почти уверен, даже не бюстгальтер или что-то подобное. Всего два кружочка, которые… Подождите, не берите в голову. Я должен знать.

Она смотрит на себя, а затем снова на меня.

— Чехол для сосков?

— Да, не важно.

Когда ванна почти наполнилась, Эмори снимает трусы и бросает их в корзину, затем немедленно заходит в воду.

Я тяну свою руку к ней, ожидая, пока она положит эти чехлы для сосков, потому что, очевидно, она не станет принимать ванну с ними, верно? После того, как она снимает их, неловко укладывает в мою руку, Эмори быстро скрывает себя под всеми этими пузырьками.

Я разворачиваюсь и помещаю эти нюдовые, липкие шутки на туалетный столик.

— Так, я пойду готовить, — говорю я ей, потому что я не собираюсь заказывать что-то, когда я могу приготовить это.

— Ты не обязан.

—

А ты оскорбляешь меня тем, что предпочитаешь заказную еду моей.

— Точно, — она брызгает на меня водой.

Я просто выхожу из ванной.

— ОТПУСТИ ЕЁ!

Я слышу крик Грея. Я. Слышу. Крик. Грея. Какого хрена?

Я выбегаю прямиком на задний двор, без рубашки и в шортах, которые взял не глядя. Мне нужно было снять костюм, из-за ранней ситуации со слабым желудком Эмори. Но моя одежда сейчас не имеет значения, потому что крик Грея означает что случилось что-то очень плохое, а значит, мне нужно бежать.

И слава Богу, что я побежал, потому что то, что вижу в ту же секунду, как выхожу из раздвижной двери, почти заставляет меня потерять каждую унцию самообладания, которое у меня есть.

Мейв держит Брук за руку, и, кажется, достаточно крепко, чтобы моя дочь расплакалась. Она покрыта грязью и пятнами зелёной травы, как будто кто-то протащил её по траве. А может она споткнулась, такое бывает. Но судя по тому, как Мейв держит Брук, я сомневаюсь, что Брук была причиной этих пятен.

— Папочка! — вскрикивает Брук, как только замечает меня.

Сделав шаг вперёд, я слышу звонок в дверь, добавляя ещё один фактор, чтобы потерять терпение примерно через наносекунду. Грей кивает мне, а затем, как я полагаю, направляется внутрь, чтобы проверить дверь. Но его уход оставляет меня наедине с Майлзом, Лексом, Майей и Брук. Просто вид лица Мейв заставляет мой желудок выворачиваться наружу. Очень жаль, что Эмори вырвало на меня, а не на Мейв.

— Отпусти её, Мейв, — говорю я, стараясь делать это спокойно.

Хотя я чувствую все что угодно, но только не внутреннее спокойствие. Гнев внутри меня становится больше с каждым моим шагом, и с каждой секундой что Мейв не отпускает мою дочь.

Когда я стою перед своей когда-то двоюродной сестрой, её рука все ещё крепко обхватывает руку Брук. Но я единственный, кто абьюзит своего ребёнка. Я это понял.

— Ты хоть знаешь, что сделал твой непослушный ребенок?

— Меня не волнует, что она сделала. И что бы это ни было, это не повод для тебя проявлять насилие.

Брук задыхается от громкого, болезненного крика. Она пытается вырваться из хватки Мейв, но очевидно, что она слишком слаба, чтобы добиться какого-либо эффекта.

— Она бросила грязь прямо в…

— Мне всё равно, — повторяю я сквозь стиснутые зубы. Мои руки сжимаются в кулаки; я заставляю себя сделать глубокий вдох вместо того, чтобы выйти из себя. — Отпусти её, Мейв.

Мейв качает головой.

— Этот ребенок должен быть….

— Если ты не отпустишь мою дочь в последующие две секунды, спроси меня, что произойдет.

Лекс тянет Мейв назад, как только она отпускает руку Брук. Она тут же подбегает ко мне, и я поднимаю её, глядя её по волосам, прямо на её лице.