Семь кругов

Дэвис Брайан

— Очень хорошо, Палин. Патрик будет знать, для чего эти плащи. Все идет, как и планировалось.

Палин сделал несколько шагов к проему, но не осмелился заглянуть в его глубину. Он осторожно приблизился к женщине.

— Наш хозяин доволен?

По лицу Морганы скользнула темная тень, и она поджала губы.

— Самайза — мой муж, а не хозяин. И тебе стоило бы это хорошо запомнить.

Палин склонил голову:

— Да, миледи. Прошу простить меня.

— Простить тебя? — Моргана схватила его за волосы и рывком поставила на колени. —

Ползай у моих ног, ты, жалкий червяк. Если бы не я, ты бы голым дрожал на скамье подсудимых. — Она выпустила его волосы, и рука растаяла прозрачным дымком.

У Палина горели щеки.

— Я… я надеялся, что моя служба заслужит ваше благоволение, миледи.

Моргана выпрямилась, глаза у нее горели.

— Благоволение надо заслужить.

Палин снова склонил голову:

— У меня есть еще новости. Плащи были перепрограммированы, как вы и требовали. Номер семнадцать достался Хартанне… — Палин помялся. — Возникло одно осложнение: старик профессор исчез.

Из головы Морганы вырвался клуб черного дыма.

— Что?! — вскричала она. — Гамильтон сбежал?

Палин инстинктивно пригнулся, но удар по голове не последовал. Он поднял глаза, думая, что Моргана, пылая гневом, растворилась в воздухе. Но этого не случилось.

— Патрик знает, что произошло с Клефспиром? — спросила Моргана.

— Скоро узнает. Патрик не из тех, кто долго утаивает новости от хозяина.

— Отлично. — Моргана кивнула. — Наш враг — это мудрый совет, и поэтому мы должны отъединить Чарльза Гамильтона от Патрика и мальчишки-короля. Ум Мерлина слишком долго был в контакте с Гамильтоном, и, поскольку только Мерлин знает, как нарушить мои планы, я не хочу допускать возможность, что эти глупые песни и дальше будут звучать в сумасшедшей голове старого профессора.

— И как вы предполагаете разделить их?

— Конечно, путем обмана. Сыны света настолько наивны, что поверят всему сказанному. Возвращайся в шестой круг. Как только решу, как избавиться от старика, дам тебе знать.

— Да, миледи. — Палин повернулся уходить, но помедлил. — Кто будет нашим агентом? Девин отлично подошел бы для этой работы. Нет никого, кто лучше его справился бы.

— Выкинь Девина из головы. Он больше не способен служить в этой роли. — Моргана снова повернулась к ореолу, словно читая какое-то послание в цветных сплетающихся фигурах. Через несколько секунд она снова заговорила тихим, но твердым голосом: — Мы должны придержать семерых, пока король не вступит в мои владения. И мы объявим о восьмом номере. Пришло время пустить в ход наши мускулы.

Профессор снял плащ и положил его рядом с деревом на вершине холма. Они с Билли пригнулись, и ветви укрыли их.

— Как долго до рассвета, проф? — спросил Билли. Профессор извлек из кармана брюк старинный хронометр. В лунном свете он слегка поблескивал.

— Примерно полчаса. Меня беспокоит задержка драконов, Уильям. Боюсь, что с восходом солнца их обнаружат. Ты все еще чувствуешь

опасность?

Билли покачал головой. Профессор положил руку ему на плечо.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он. — Уильям, я нашел у тебя в сумке кольцо с турмалином. Могу я спросить, почему ты больше не носишь его?

Уильям распустил шнурки на ботинке и перевязал их более надежным двойным узлом.

— Мне кажется, турмалин заставляет слишком много думать, — наконец ответил он.

Профессор рассмотрел кольцо. Под мохнатыми бровями блеснули старые мудрые глаза.

— Этот турмалин — больше, чем просто украшение, Уильям. Он означает, кто ты есть на самом деле и каким обладаешь наследством.

Уильям перевязал другой ботинок, с силой затянув шнурки.

— Ну что ж, может, проблема кроется именно в этом.

— Уильям, — продолжал тем временем профессор, — наверно, ты думаешь, что я не в силах понять твою боль. Ты потерял отца и потому ищешь его в обличье дракона. Как может исчезнуть печаль в твоей душе, если каждое появление Клефспира, как огнем, обжигает твое сердце?

Профессор разжал руку Билли и надел кольцо ему на указательный палец.

— Никогда не теряй надежды. Это кольцо всегда появляется, когда захлестывает отчаяние, в тот самый момент, когда сгущается тьма. — Голос профессора упал до шепота: — Не поддавайся тьме. Потому что рассвет обязательно придет.

Билли обдало жаром. Глаза увлажнились. Он не мог опровергнуть ни одного слова учителя. В чешуйчатом драконе Клефспире и впрямь жила душа его отца, хотя рокочущий голос, вырывавшийся в искрах и пламени, не позволял на это надеяться.

Профессор погладил Билли по спине.

— Уильям, когда у тебя болит сердце, вспомни эти слова: «На смену ночным слезам приходит утренняя радость».

Билли большим пальцем погладил камень в оправе. Турмалин был холоден и безжизнен, но все еще нес в себе прикосновение отца.

— Многие люди обижаются, когда я откровенно говорю о своих убеждениях, но уверен, что ты не из них, — сказал профессор.

Билли пожал плечами:

— Нет, я не обиделся. — Он проследил за взглядом учителя. — О чем вы думаете?

Профессор показал в темноту:

— Видишь вон ту звезду? Это Полярная звезда. Предполагаю, ты слышал о ней.

— Конечно. Она всегда показывает на север. До появления спутников моряки использовали ее, как путеводную звезду.

— Многие исследователи и сейчас пользуются ею. Полярная звезда всегда остается единственной неподвижной точкой — свет ее никогда не меркнет, и она ведет к цели. — Профессор показал в правую часть неба. — Это созвездие ты тоже должен знать.

Билли поднырнул под его руку и посмотрел в указанном направлении.

— Я вижу большой ковш. Вы его имели в виду?

— Да. Это Большая Медведица. В древние времена она именовалась «Колесница короля Артура». Ты видишь, как две звезды ковша образуют линию, которая указывает на Полярную звезду?