Секвойя

capuchinkina

— Вы с Андрэ очень красивая пара, — вежливо сказала Габи, тронув Сабрину за плечо.

Та опустила взгляд и кивнула:

— Спасибо, дорогая.

Каролина прищурилась и внимательно посмотрела на мать, которая, как ни в чем не бывало, продолжила ворковать с Габи.

«Когда мы с твоей мамой впервые встретились, она была безумно влюблена. Но, увы, не в меня», — пронеслось в ее голове. Вряд ли она забыла того парня быстро. Скорее, ей пришлось всю жизнь страдать, живя с нелюбимым человеком.

Она

смотрела на красивое холодное лицо матери. Что скрывалось за этой маской? Боль от совершенных ошибок? Отчаяние от измен мужа? Страх потерять все, что она имеет? Должно быть, надо быть очень сильным человеком, чтобы всегда улыбаться… Чтобы считать общественное мнение выше своего собственного. Мнение людей, которым на самом деле нет до тебя никакого дела. Ведь, не считая поверхностных вертихвосток, готовых отречься от тебя за туфли из лимитированной коллекции Ив Сен Лорана, у Сабрины на самом деле никогда не было близких людей, никого, кому бы можно было доверить свои самые темные тайны, зная, что тебя не осудят. А ее родная дочь, вместо того, чтобы помочь матери справиться с тем, что копится внутри нее долгие годы, и взять на себя часть этой горечи, тратит время на глупые детские обиды. Ведь матери так же сильно нужна дочь, как дочери нужна ее мать.

И наверно только сейчас Каролина стала на шаг ближе к тому, чтобы попробовать познакомиться с собственной матерью.

Наверное, она просто выросла.

Не дав Габи договорить то, что она там болтала, Каролина стремительно бросилась Сабрине на шею, шепча ей: «Я люблю тебя мама, очень люблю, ты должна всегда это помнить», и крепко обняла ее.

Габи возмущенно уставилась на эту картину, и несколько секунд хлопала ресницами, словно потеряв дар речи, а потом с криком: «Я тоже хочу обниматься», навалилась на них и все трое весело рассмеялись.

Они выглядели такими счастливыми и прекрасными, эти три девчонки, что Андрэ, наблюдающий за ними из коридора, невольно улыбнулся. Он поймал себя на мысли, что не впервые радуется, что у его дочери есть такая подруга.

Шаги, послышавшиеся сзади, заставили его отвлечься от созерцания и обернуться: из кухни, плотно закрыв за собой дверь, вышел его сын. Он удостоил отца холодным взглядом и прошел по коридору мимо него, «нечаянно» задев его плечом.

Андрэ пошатнулся и тяжело вздохнул.

— Ноэль, — тихо позвал он. — Постой.

Парень остановился, но оборачиваться не стал. И только сейчас Андрэ понял, что все куда хуже, чем он думал.

— Нам нужно поговорить, — спокойно добавил он.

— Нет уж… — начал было тот.

— Сын, пожалуйста, я прошу тебя, — сказал мужчина, бессильно опустив руки, и признавая свое поражение.

Ноэль удивленно обернулся, прищурив глаза. Отец только что сказал «пожалуйста»? Парень, сведя брови на переносице, и находясь в степени полной обескураженности, зашагал в кабинет.

***

— Мне жаль, что

сегодня нам так долго не давали разрешение на взлет, — покачал головой мужчина в синей фуражке. — Знаю, что вы здесь с самого утра. Но погода сегодня просто отличная! Небо прямо ждет нас. Оно такое чистое и спокойное с самого утра!

Пока первый пилот настраивал что-то в своей кабине, Фил, второй пилот, несколько минут назад вышел поприветствовать своих пассажиров и теперь весело болтал с Пэтти и Томом.

— Из-за затяжных снегопадов сегодня образовалось слишком много рейсов, — виновато сказал он, словно это была его вина. — Больше, чем это аэропорт может выдержать. Особенно много частных самолетов. Некоторые из них даже не пускают на посадку, перенаправляя в другие аэропорты. Но там ведь тоже аншлаг, сами понимаете…

Пэтти понимающе кивала головой, пока Том усиленно делал вид, что разглядывает что-то в окне. Он был готов на что угодно, лишь бы не поддерживать этот разговор. Джастин поступил мудро, засунув в уши наушники, как только завидел Фила. Том уже не мог так поступить, это выглядело бы невежливо. Но Фил был ужасным болтуном. Неудивительно, что его рейсы всегда задерживались.

— Сегодня же Рождество, — пожал плечами Фил, — сами понимаете, миссис, какой ажиотаж. Все, кто не мог вылететь в последние несколько дней — пытаются сделать это сегодня, — кивал он.

— Как ваша дочка? — вежливо поинтересовалась Пэтти, почему-то не глядя на Фила, и нервно дергая ремень в попытке пристегнуть его.

— О, моя королева заканчивает первый класс, — гордо сказал он. — Говорит, что хочет стать пилотом, когда вырастет, — подмигнул он.

— Это очень трогательно, — нервно улыбнулась женщина, потирая запястья.

— Все в порядке, миссис? — участливо спросил пилот.

Том обернулся, глядя на жену.

— Дорогая, все хорошо, — он взял ее ладонь в свою.

— Ооо, — протянул пилот, догадавшись в чем причина ее странного поведения. — Вам не о чем беспокоиться, миссис. Это новая модель самолета, она оснащена последними системами безопасности, — заверил ее он.

— Самолеты постоянно падают, даже самые новейшие, — бурчала Пэтти, крутясь на сиденье. Ей никак не удавалось занять удобное положение.

Фил рассмеялся. Не то чтобы он впервые видел приступ аэрофобии, но Пэтти действительно выглядела забавно, то закидывая левую ногу на правую, то правую ногу на левую, то засунув руку под голову, то положив ее на плечо Тома.

— Если это вас успокоит — самолет не стоял в ангаре без дела, — развел руками Фил. — Пока погода не наладилась, наши авиамеханики проверили его несколько раз. Он непобедим. Один из механиков долго сокрушался, что в его время таких не делали, и радовался, что успел поковыряться в этом чуде света хотя бы разок до пенсии. А еще…

«Началось», — подумал Фил. А Джастин второй раз за этот день улыбнулся. Ведь в его наушниках не было музыки.

***

— Ну, что? — стараясь скрыть свое нетерпение, спросила Каролина у матери.