Секретарь чудовища
Шрифт:
— Скажи это бабушке. — Элс стиснула зубы. — Что-то когда она в коляску села, никто не прибежал, никто помогать ей не торопился. Только я.
— Потому что ты — самая старшая. — Так же ядовито процедил первый голос. — И все. Если бы старшими были мы — ухаживали бы мы, тебе просто повезло.
— Значит, мне повезло. — Так же едко парировала девушка. — Класс, люблю везение. Родилась первая, и хорошо. Но так или иначе, квартира — моя. Будем спать так, как легли. И прекратите орать. Если на вас вызовут полицию ночью, ваш отец будет платить штраф.
— Нет, Оди, штраф будешь платить ты, потому что
— Если такое, вдруг, произойдет. — Зарычала Элс. — Вы с вашим отцом отправитесь ночевать на вокзал. Продолжите орать — разбужу его, пусть сам вас укладывает. Спокойной ночи. — Она резко захлопнула дверь и вышла из комнаты.
Начинала болеть голова.
Новый год не предвещал ничего хорошего.
Дорога домой
Она не могла понять, радоваться ли тому, что у нее до сих пор есть работа и неадекватный шеф с хобби в виде пьянок и караоке, или, все же, не радоваться. С одной стороны, когда она жевала дома кашу на завтрак, хотелось выйти через окно, потому что подростки-близнецы словно не умели говорить без скандала. Они подначивали друг друга на тонах, швыряли друг в друга вещи, и, если кто-то вмешивался в их спор, тут же вдвоем переключались на третьего. «Возраст такой» — говорил мистер Элс и хлопал глазами. Похоже, что их возраст был для него хорошей отмазкой, чтобы оградить себя от воспитания удивительно хамских дочерей.
— Вообще-то я — Мэри. — Кричал визгливый голос у Одри за спиной, стоило только обратиться к сестре.
— Да хоть господь бог, мне все равно. — Бубнила под нос усталая девушка. — Мусор за собой уберите.
— Ах, тебе все равно, значит? Может, тогда я начту называть тебя Терезой, а?? Что скажешь, Тереза??
— Мне плевать, Селеста.
— Я — Мэри! — Остервенело кричала гостья, хотя Элс понимала, что это вранье. Близнецы так развлекались, а потом заносчиво поднимали головы с фразой, мол, как просто всех развели, и никакой разницы люди на деле не видят, всегда тыкаясь наугад. Разумеется, потом следовал упрек, что человек их ни капельки не знает, и следовало бы извиниться, но Одри не собиралась их узнавать. В компании сестер она чувствовала себя хуже, чем чувствует себя лимон после соковыжималки.
Но и идти на работу было непосильным трудом. Как же хотелось думать, что мистер Ротман решил внезапно сменить свое амплуа и поселился в том клубе в качестве вокалиста, воспоминания о вчерашнем вечере вызывали волны обиды и стыда. Или, хотя бы, решил отлежаться дома после вчерашнего. Денек, а лучше недельку, или пару недель.
Флер похмелья среди клерков постепенно растворялся. Они больше не выглядели такими унылыми и помятыми, кто-то даже пытался шутить. Элс старалась не смотреть в их сторону, и все равно чувствовала, как её вслед таращились тяжелые враждебные взгляды. Они все еще помнили, как вчера девушка едва не сорвала всем премию. Успели они отправить документы? Нет? Она не знала. Да и было, в общем-то, все равно. Какая-то премия не спасет её от надвигающейся кредитной ямы. Каждый прожитый день неумолимо заставлял делать шаг к этой яме. Время остановить нельзя.
Когда Одри опустила
Она не знала, что на это сказать. Как на это реагировать. Хотелось просто осторожно присесть за стол, и сделать вид, что это не ей и не её, да и вообще, столиком ошиблись. Злости, почему-то, не было. Только странное отчуждение и печаль. Для пущей прямоты осталось осыпать все здесь сердечками, Элс косилась в сторону от своих подарков и попыталась сосредоточиться на работе. Скорее всего, то пирожное тоже было от него. Теперь девушка была в этом почти уверена.
Когда скрипнула дверь кабинета шефа, Одри нервно уткнулась в экран и стала лихорадочно рассматривать ярлыки на рабочем столе. Очень интересно. Просто безумно, настолько сильно, что глаз не отвезти, особенно на мужчину, который лез вчера спьяну в туалете клуба.
— Доброе утро. — Хрипло сказал Нэд, и Элс, все же, скользнула взглядом по манжете его рубашки. Руки казались еще более бледными, чем обычно.
— Здравствуйте. — Стул внезапно стал неудобным. Как и все окружающее пространство резко стало давить и вызывать желание куда-нибудь пропасть.
— Прости за вчера. — Послышался тяжелый вздох. — И за позавчера. И… в целом. Прости. Я вел себя не совсем адекватно. На самом деле я не хочу тебя обижать. Прошу тебя, забудь, что было. Я… постараюсь как-нибудь загладить то, что произошло.
Не веря своим ушам, Одри, все же, подняла глаза. Шеф смотрел на неё сквозь привычные очки, со странным, неподвижным лицом. Девушка сдвинула брови и неловко кивнула, на самом деле она не помнила, когда Ротман выглядел хуже. Был с настолько бледной, мучнистой кожей, с черными синяками под нижними веками и с белыми губами, которые, казалось, слегка потрескались от обезвоживания. Волосы теперь казались черными на фоне такой болезненной бледности, словно мужчина впервые за последнее столетие покинул свой склеп. Иногда из-за случайных порывов воздуха Элс едва ощущала… едва заметный запах мужского парфюма, который перемешивался с едким запахом перечной мяты такой же едкой зубной пастой. Судя по всему, Нэд, который парфюмы в принципе не любил, и предпочитал ими не пользоваться, сегодня старательно пытался скрыть неумолимый перегар.
«Если вовремя принимать душ, проблем с запахом тела не будет ни у кого» — мельком вспомнила девушка его же слова одному из подчиненных. Похоже, что сегодня душ мистеру Ротману не помог. Розовой рубашки, то ли к счастью, то ли к сожалению не было, её место занимала привычная белая с темно-синим галстуком. Хотя сегодня, может, он был бы меньше похож на оживший труп именно в розовой.
— Выпей кофе, расслабься немного, сегодня особо не будет никаких поручений. — Тихо продолжил Нэд, затем неловко кивнул на печенья. — Попробуй. Они вкусные.