Секретарь чудовища
Шрифт:
— Нет, чего ты сегодня хочешь? — Нэд напрягся. — Я рад, что ты согласилась, и хочу, чтоб этот праздник запомнился. Обычно ты ходишь на площадь, к елке, смотреть фейерверки? Чем ты обычно занимаешься на Рождество?
— Если честно, я сижу дома. — Казалось, с каждым сказанным словом Одри становилась все потеряннее и печальнее. — Пью глинтвейн, и смотрю фильмы. Тематические. Ем апельсиновый пудинг, даже индейку не запекаю. Как-то лень, и сил нет. — На глаза сами собой наворачивались слезы. Мокли ресницы, но Элс тут же их смаргивала. В горле вставал ком.
—
* * *
Откуда-то звучала рождественская музыка. Наверно, отовсюду, просто здесь Одри слышала её отголоски. Тихие, мелодичные, которые должны были вызывать улыбку и радость снегопада. «Я что, только что согласилась?» — в ужасе спрашивала она сама у себя, глядя под ноги. Судя по всему — да, согласилась.
Идти следом за Нэдом было как-то странно. Терзало то ли чувство дежа вю, то ли то ли остатки внутреннего протеста, то ли печаль. Ей настолько некуда деться, что она идет с ним. Опускает голову, пытается уловить мотив милой песни. А он… молчит, и как-то странно смотрит. С радостью, предвкушением… волнением? Пусть смотрит, как хочет. В конце концов, глинтвейн обещал.
Впереди, сквозь стекло входной двери мерцали огни подступающего праздника. Люди с улиц скрылись, все ринулись запекать индейки, готовить сладости, встречать гостей, родственников, друзей. Ветер гонял по льду из замершей талой жижи белые снежинки. Мороз после того ливня не спадал.
— По-моему у меня даже была дома индейка. — Ротман широко улыбнулся. — Я хорошо готовлю, тебе понравится. Хочешь чего-нибудь выпить? Пока мы в городе, можем заехать, купить что-нибудь на твое усмотрение. У меня дома есть несколько бутылок коллекционного вина, шестьдесят седьмого и семьдесят третьего года. Есть шампанское… фрукты. Могу сделать сок. Есть какие-нибудь особенные пожелания?
— Глинтвейн. — Пробубнила Одри. — И пудинг. Апельсиновый.
— Конечно, я помню, все будет. — Улыбка становилась все шире. — Что-то еще?
— Нет… нет, наверно нет.
Куртку слегка продувал ветер, трепал выбившиеся из-под платка светлые волосы. Мужчина открыл перед секретаршей дверь машины, аккуратно помог сесть, затем медленно обошел авто и сел на водительское сидение. Неловко покосился на свою пассажирку, которая словно немного сжалась, после чего робко поднял глаза на покачивающуюся на зеркале зеленую елочку.
Надеялся, что она заметит. Когда-то на заре их знакомства Элс спрашивала про елочки. Говорила, что те приятно пахнут. Теперь хотелось, чтобы в салоне ей понравилось. Чтобы было так комфортно и уютно, что не хотелось вылезать, чтоб хотелось возвращаться сюда снова и снова. Молодой человек тут же включил кондиционер, и какую-то тихую, нейтральную музыку.
— Я живу в центре. — Тихо продолжил он. — На самом деле та квартира, в какой мы были раньше, в общем… я её снимал. — Нэд опустил взгляд на руль. — Я всегда так делал. Для удобства.
— Понятно. — Глухо ответила Одри, хотя прекрасно знала об этом.
Ожидаемых пробок не было, город в самом деле практически пустовал, и лишь снег усиливался за окном, мелькая возле неоновых вывесок. Высотки перемешивались с низкими многоэтажками, и где-то впереди, над их крышами торчали макушки огромных рождественских елок.
Ротман все сильнее стискивал в руках руль, и девушка чувствовала его напряжение. Чувствовала даже то, как сильно натягивалась ткань рубашки через драповое пальто. Он слегка нервничал, хотя сам не мог объяснить, почему. Словно ехал на первое в своей жизни свидание. Первый праздник.
Вскоре перед взглядом появилась высокое длинное здание. Светлое, аккуратное, с высокими шпилями и узкими окнами. Въезд на территорию огораживал кованный забор, который заканчивался неуклюжим шлагбаумом и такой же неуклюжей пустой будкой, где должен был быть человек, но его не было. Нэд достал из кармана один из ключей, нажал на нем кнопку, и шлагбаум медленно поднялся.
Детскую площадку заносило снегом, и сейчас, перед Рождеством на ней не играло ни одного ребенка. Было холодно и тихо, парковка была практически забита, правда место с желтым номерком на кованном фонаре рядом пустовало. Мужчина медленно там припарковался, затем заглушил мотор.
— Я выкупил это место под парковку. — Мягко проговорил Ротман, вылезая из машины. — Подожди минутку, скользко. — Тут же послышался хлопок двери, молодой человек обошел автомобиль и стал помогать своей гостье вылезти.
Вблизи здание оказалось еще выше, чем выглядело вдалеке. Монументально-эстетичное, словно башня дворца, дорогое, блистательное своей безупречной, и такой же бесцельной роскошью. Здесь жили люди, которые хотели показать свой статус. Которые им кичились, и широко ухмылялись, оставляя официантам чаевые в ресторане. Его белые стены в сумерках казались серыми, и все равно светлели на фоне черного неба. Ярко мерцали огни бесконечных окон.
Одри старалась его не рассматривать. Чтобы потом, ненароком, не наталкиваться на него взглядом при прогулке. Не таращиться и не думать, что здесь однажды, с Нэдом Ротманом она встретила Рождество. Проще представить, что сейчас все происходящее было сном.
Снег хрустел под ногами. В светлом подъезде с высокими потолками мигали разноцветные гирлянды, консьержка, сидящая за стеклом, с отчужденным кивком проводила взглядом своего жильца и его гостью.
Через пару секунд скрипнула дверь темного лифта с гулким сигналом.
Элс не поднимала глаза на шефа. Там, где заканчивалась её голова, был его плечевой сустав. Если б он стоял перед ней, едва ли девушка увидела бы хоть что-то из-за его спины. Вновь гул двери. Широкий сумрачный этаж с фикусами в коричневых горшках, и всего двумя дверьми напротив друг друга и гигантским панорамным окном.