Сегун. Книга 2
Шрифт:
– Я не стараюсь захватить новых земель и не…
– Вы стараетесь прервать династию!
– Опять неверно, я буду всегда защищать моего племянника от предателей.
– Вы стремитесь низложить наследника – вот что я думаю. Поэтому я постараюсь остаться в живых, закрыть границы Синано и отрезать вам путь на север, любой ценой. И не отступлюсь, пока Канто не окажется в дружеских руках – чего бы то ни стоило.
– В ваших руках, брат?
– В любых надежных руках – только
– Вы доверяете Исидо?
– Я не доверяю никому. Вы научили меня этому. Исидо есть Исидо, но его верность наследнику несомненна. Даже вы признаете это.
– Я признаю, что Исидо пытается погубить меня и расколоть государство, что он узурпировал власть и нарушил последнюю волю тайко.
– Но вы объединились с господином Судзиямой, чтобы развалить Совет регентов. Да? – Вена на лбу Дзатаки дергалась, как черный червяк. – Что вы скажете на это? Один из советников признался в измене: вы сговорились, чтобы Судзияма поддержал избрание регентом вместо вас господина Ито, а затем перед первым собранием Совета сбежал ночью, ввергнув государство в смуту. Я слышал признание, брат.
– Вы были среди убийц?
Дзатаки вспыхнул:
– Судзияму убил чересчур усердный ронин. Ни я, ни один из людей Исидо в этом не участвовали.
– Не странно ли, что вы так быстро заняли его место, не так ли?
– Нет. Моя родословная такая же древняя, как и ваша. Но я не приказывал убивать, и Исидо тоже – он поклялся честью, как самурай. И я вслед за ним. Судзияму убил ронин. Впрочем, этот изменник заслуживал смерти.
– Смерти под пытками? В бесчестье? В грязном подвале? После того как у него на глазах зарубили его детей и наложниц?
– Это слухи, распространяемые подлыми мятежниками, а может быть, вашими шпионами, чтобы очернить господина Исидо, а через него опорочить госпожу Осибу и наследника. Доказательств нет.
– Взгляните на тела.
– Ронины сожгли дом. Тела не сохранились.
– Так удобно, правда? Как можно быть столь доверчивым? Вы же не глупый крестьянин!
– Я не желаю сидеть здесь и выслушивать эту дерьмовую брехню. Дайте мне ответ. Сейчас же! А потом либо забирайте мою голову, либо отпустите. – Дзатаки наклонился вперед: – Едва моя голова расстанется с телом, на север, в Такато, полетят десять почтовых голубей. На севере у меня надежные люди, так же как на востоке и на западе, в одном дневном переходе отсюда. А если им не повезет, найдутся другие, в безопасных местах, за границами ваших владений. Если я не вернусь живым из Идзу – по любой причине, – госпожа тоже умрет. Так что либо убейте меня, либо давайте покончим с передачей свитков, и я сразу же покину Идзу. Выбирайте!
– Исидо убил господина Судзияму. Со временем у меня будут доказательства. Это важно, правда? Мне только нужно немного…
– У вас нет больше времени! Немедленно – так сказано в письме. Конечно, вы отказываетесь повиноваться. Хорошо, дело сделано. Вот! – Дзатаки положил на татами второй свиток. – Здесь выдвинутое против вас обвинение и приказ совершить сэппуку, которым вы, конечно же, пренебрежете, – может быть, повелитель наш Будда простит вас! Дело сделано. Я уезжаю сразу же. В следующий раз мы встретимся
Торанага задержал взгляд на своем недруге:
– Господин Судзияма был другом и вам, и мне. Наш товарищ, достойнейший из самураев. Неужели его смерть вас нисколько не волнует?
– Ваша смерть волнует меня куда больше, брат.
– Вы присосались к Исидо, как голодный ребенок к материнской груди.
Дзатаки повернулся к своему советнику:
– Скажи по чести, как самурай, отправил ли я гонцов и что в посланиях?
Седой, уважаемый старый самурай, главный советник Дзатаки, хорошо известный Торанаге как человек чести, с болью и стыдом внимал громкой перебранке двух ненавидящих друг друга людей.
– Простите, господин, – произнес он сдавленным шепотом, кланяясь Торанаге, – но мой господин, конечно, говорит правду. Как можно сомневаться в этом? И пожалуйста, извините меня, но это мой долг со всем уважением смиренно указать вам обоим, что такая… такая удивительная и позорная неучтивость друг к другу не достойна вашего положения или важности события. Если ваши вассалы… если они услышат… не уверен, сумеет ли кто-нибудь из вас удержать их у себя на службе. Вы забываете долг самурая и долг по отношению к вашим людям. Пожалуйста, извините меня, – он поклонился им обоим, – но это должно быть сказано. – Потом он добавил: – Все послания одинаковы, господин Торанага, и скреплены печатью господина Дзатаки: «Сразу же казнить госпожу, мою мать».
– Как я могу доказать, что не собираюсь свергать наследника? – спросил Торанага своего брата.
– Немедленно отрекитесь от всех титулов и власти в пользу своего сына и наследника господина Судары и сегодня же совершите сэппуку. Тогда я и все мои люди – до последнего – поддержим Судару как властелина Канто.
– Я подумаю над тем, что вы сказали.
– Что?
– Я подумаю над тем, что вы сказали, – повторил Торанага более твердо. – Мы встретимся завтра в это время, если вы не против.
Лицо Дзатаки скривилось:
– Еще одна из ваших уловок? Зачем нам встречаться?
– По поводу того, что вы мне сказали. – Торанага поднял свиток, который держал в руке. – Я дам вам свой ответ завтра.
– Бунтаро-сан! – Дзатаки махнул вторым свитком. – Пожалуйста, передайте это вашему господину.
– Нет! – голос Торанаги разнесся далеко. Потом, с большими церемониями, он громко провозгласил: – Мне оказали честь, передав послание Совета, и я дам свой ответ достославному послу, моему брату, властелину Синано, завтра в это время.
Дзатаки подозрительно уставился на него:
– Какой еще может быть от…
– Пожалуйста, извините меня, господин, – спокойно, с мрачным достоинством прервал его старый самурай, вновь переводя разговор в конфиденциальные рамки, – извините, но господин Торанага сделал совершенно правильное предложение. Вы поставили его перед важным выбором, о котором ничего не говорится в свитках. Это честно и достойно, что он требует времени на обдумывание, и время должно быть дано.
Дзатаки поднял второй свиток и заткнул его в рукав.