Седьмая руна
Шрифт:
– Давайте продолжим.
Франсуаза с досадой взглянула на часы, висевшие на стене. Толстая стрелка неумолимо приближалась к цифре восемь.
– Скажите, мы могли бы отложить все это? – спросила девушка. – Скажем, до обеда.
– Отложить? Чтобы вы смогли договориться с сообщником?
– С кем? – она изумленно взглянула на полисмага.
– С этим, кто там проводил практикум… – он намеренно не стал упоминать, что достаточно хорошо знает ассистента декана Копена, поскольку учился в то же время, что и верзила.
– Жан-Жак, – Франсуаза наклонила голову вбок. –
– Нет, – Этьен поморщился, слишком уж нелепо звучали предположения девушки. – Я просто уверен, что практикум по некромантии проводили вы. А это значит, что вы нарушили закон, мадемуазель!
Франсуаза улыбнулась.
– Вы можете быть уверены в чем угодно, – с улыбкой согласилась она. – Но у вас нет доказательств. Вряд ли Жан-Жак подтвердит ваши догадки.
– Есть еще адепты.
– Которые тоже никогда не признаются, что ими руководила женщина. Еще и блондинка! – Франсуаза покачала головой. – Нет, мы должны украшать гостиные и говорить ничего не значащие фразы, а не бегать ночью по кладбищу, упокаивая заблудшие души.
Этьен недоуменно нахмурился:
– Вы говорите так, словно недовольны таким положением вещей!
– Вы проницательны, мсье капитан! А теперь, если у вас ко мне нет больше вопросов, я пойду, в девять часов у профессора Ле Шовена лекция, и я не должна опаздывать! Доброго вам дня. Бонни, пойдем!
Пес подскочил и заплясал вокруг хозяйки. Когда она вышла, Бонни обернулся и бросил укоряющий взгляд на Этьена. “Эх ты…” – прозвучало в мозгу у полисмага. Он ошеломленно моргнул, но уже дверь закрылась.
Капитан Богарне вздохнул и, придвинув к себе лист бумаги, все-таки начал писать рапорт.
Глава 6
Франсуазе повезло: полисмагическое управление располагалось неподалеку от студенческого квартала. Бонни легко провел ее по пока еще безлюдным коридорам и вывел к стоянке фиакров. Пока что там находился один. Тот самый экипаж, в который ее усадил капитан Богарне. Франсуаза вспомнила тепло, исходившее от его куртки, и улыбнулась.
Будь полисмаг из ее круга, он наверняка побоялся бы накинуть свою куртку ей на плечи, опасаясь запятнать репутацию девушки. И, конечно, не стал бы сажать в фиакр, и думать о том, куда отвезти, чтобы окончательно не испортить репутацию. Нет, он бы вызвал извозчика и распорядился отвезти в особняк графа д’Эгре. Вряд ли Франсуаза вырвалась бы оттуда так быстро. И в любом случае она бы опоздала на лекцию, заслужив очередную грубую насмешку, на которые так был щедр профессор Ле Шовен.
Пройдя мимо прилавков цветочниц, начавших выкладывать свой товар, девушка вышла к реке.
С двух сторон заточенная в кирпич и камень столицы Скуанна неспешно катила свои темные воды. Оказавшись у Нового моста, Франсуаза облокотилась на гранитный парапет и взглянула вниз, поморщилась при виде мусора, плавающего на поверхности. Она редко смотрела на водную гладь реки и позабыла, что в Скуанне темная вода.
Деревья, высаженные на набережной, отражались там зловещим лесом древних.
Ради любопытства Франсуаза прошептала заклинание поиска. Ладони обожгло. Бонни тревожно тявкнул, неодобрительно косясь на хозяйку.
Магия, почувствовав силу мертвых, жаждала вырваться наружу. Представив, что будет, если все утопленники повинуются зову и всплывут, девушка поспешно отошла от парапета. Не стоило тревожить тех, кто упокоился. Пусть даже и в реке.
Часы на соборе пробили половину девятого. Спохватившись, Франсуаза пересекла мост и оказалась в студенческом квартале. Привычная суета тут же охватила ее. Адепты в темных мантиях спешили ей навстречу. Они все прекрасно знали мадемуазель д’Эгре. В некотором роде женщина-некромант была достопримечательностью академии, поэтому здоровались и провожали ассистентку профессора удивленными взглядами. Это заставило Франсуазу сделать вид, что она торопится.
Она почти вбежала в подъезд и начала подниматься по лестнице, когда ее окликнула хозяйка дома:
– Мадемуазель д’Эгре!
– Да? – досадуя на очередную задержку, Франсуаза остановилась. Хозяйка все равно не отступит, а прятаться от нее бессмысленно.
– Я этого не потерплю!
– Чего именно?
– Когда я сдавала вам квартиру, вы уверили меня, что будете вести себя как и подобает молодой незамужней девушке, а сами заявляетесь под утро и в таком виде! У меня приличный дом!
Девушка фыркнула и с трудом сдержалась, чтобы не напомнить о пьяных дебошах, устраиваемых остальными студентами-квартиросъемщиками. Спор все равно ни к чему не приведет, только время будет безвозвратно потеряно.
– Я присматривала за адептами на ночном практикуме, – достаточно громко пояснила Франсуаза, уверенная, что остальные жильцы подслушивают диалог. – Если вас перестал устраивать мой род занятий, я съеду, но в этом случае вам придется вернуть мне оплату за квартиру…
– Ой, ну что вы так кипятитесь! – тон хозяйки изменился. – Не стоит придавать такое значение моим словам, я просто волновалась, не приключилось ли с вами чего…
– Мы обнаружили мертвые тела, – сухо проинформировала Франсуаза.
– Ну… это ведь ваша работа, верно?
– Да, простите, я тороплюсь!
Она легко вбежала по ступеням, юркнула в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Назойливость квартирной хозяйки раздражала, но съезжать было бы глупо. Во-первых, оплата за квартиру была внесена на несколько месяцев вперед, а во-вторых, не было никакой гарантии, что новая хозяйка окажется лучше этой.
Девушка поморщилась и подошла к зеркалу, желая понять, что в ее виде вызывало такое недоумение. Увидев свое отражение, она ахнула. Растрепанная, с темными кругами под глазами и в измятом платье, она действительно выглядела так, словно провела бурную ночь в Нижнем куртии – самом злачном квартале Паризьенны.