Седьмая руна
Шрифт:
– Идем, – скомандовал псу полисмаг. Осторожно, чтобы не споткнуться, он вошел в здание и направился по крутой лестнице на третий этаж. В отличие от парадного корпуса, где находилось начальство, остальные здания полисмагического управления не баловали комфортом. Длинный темный коридор, в котором всегда пахло дешевым одеколоном, духами и табаком, сейчас был пуст. Это играло на руку: капитан Богарне не желал объяснять коллегам, почему он несет на руках свидетеля.
Зайдя в кабинет, Этьен осторожно сгрузил свою ношу на небольшой диван,
Мирное сопение спящей отвлекало. Этьен широко зевнул и потянулся, пытаясь прогнать дремоту. Сам он проспал от силы несколько часов и теперь завидовал мадемуазель д’Эгре бесцеремонно занявшей его диван.
Капитан хмуро взглянул в сторону виновницы его ранней побудки. Девушка свернулась калачиком и подложила обе ладони под щеку. Было бы невежливо разбудить ее и потребовать сопеть не так сладко.
Бонни, развалившийся на полу, поднял голову и еле заметно вильнул хвостом. Это разозлило еще больше.
– Только твоего сочувствия мне не хватало! – заявил капитан Богарне. Пес снова положил морду на лапы, косясь на мужчину так, словно удивлялся его глупости. Этьен с раздражением взглянул на кляксу, сорвавшуюся с кончика пера, пока он наблюдал за спящей девушкой. Вздохнув, полисмаг смял лист и положил перед собой новый, и с ненавистью уставился на девственно-чистую бумагу. Мысли разбегались.
– Вот интересно, что я должен написать? – иронично поинтересовался он, обращаясь не то к Бонни, не то к самому себе. – Что руководитель практикума некромантов невзначай поднял три незарегистрированных женских тела, а проходящая мимо сотрудница кафедры помогла обезвредить эти тела? Да комиссар Марэ меня попросту засмеет!
Последние слова он сказал в полный голос. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Бонни вскочил и ткнулся носом в ладонь хозяйки. Он вилял хвостом так неистово, что постоянно стучал о диван Несколько секунд девушка недоуменно озиралась, потом ее взгляд остановился на Этьене.
– А, это вы… – она наморщила лоб, пытаясь понять, что капитан Богарне делает здесь.
– Доброе утро, – иронично поприветствовал ее полисмаг. – Как спалось?
– Где я? – она проигнорировала его вопрос.
– В моем кабинете.
– Что? – известие произвело эффект, словно ее окатили ледяной водой. Франсуаза вскочила и машинально расправила юбки. – Зачем вы привезли меня? Я арестована?
– Вы просто заснули в моем фиакре, – сухо пояснил Этьен, снова начиная выводить слово “Рапорт”.
Он так и не знал, как изложить события, но это было лучше, чем смотреть на девушку. Её широко распахнутые бирюзовые глаза манили, словно прохладное озеро в жару.
Глядя в них, до безумия хотелось вскочить, кинуться к их обладательнице и поцеловать, пока она не взмолится о пощаде.
–
Щелк! Перо, которое он сжал пальцами сломалось, приводя полисмага в чувство.
– Первой моей мыслью было отвезти вас домой, – он все-таки поднялся, не в силах лицезреть стоящую перед ним девушку.
– К вам или ко мне?
– Не думаю, что для вашей репутации это было бы принципиально.
– Как и оставаться здесь наедине с вами! – усмехнулась она.
– По крайней мере здесь нет любопытных соседей, подглядывающих из окон.
– Зато есть ваши коллеги. Они не будут скромничать в своих предположениях, что мы тут делаем.
Этьен рассмеялся:
– Думаете, хоть кто-нибудь из них придет на работу в седьмом часу утра?
– Вы же пришли, – возразила девушка. – Только не говорите, что у вас не было выбора!
– Не было, – подтвердил Этьен, кивая на лист бумаги. – Мне необходимо написать рапорт к сегодняшнему утреннему заседанию, а благодаря вам я не знаю, что писать!
– Просто опустите подробности, как я оказалась на вашем диване… а, кстати, как я оказалась?
– Я принес вас на руках.
– И ты позволил! – упрек предназначался Бонни. Он виновато прижал уши и вильнул хвостом.
– Это было и в его интересах! – возразил Этьен.
– Вот как?
– Конечно! Получить парализующее заклинание или позволить мне устроить вас с относительным комфортом.
Франсуаза прикусила губу. В пылу спора она забыла, что собеседник был полисмагом, слугой закона, а значит, имел права пользоваться запрещенной для обычных граждан магией.
– А теперь, когда мы выяснили охранные способности вашего пса и мои полномочия, – все так же насмешливо продолжал капитан Богарне, – я все-таки хотел бы услышать правду о событиях прошлой ночи.
Франсуаза пожала плечами и снова присела на диван, на самый край, держа спину ровно, как и положено воспитанной девице.
– Я и так все вам рассказала.
– Нет, не все, – Этьен тоже занял свое место. – Почему именно вы кидали сеть в тела?
– Потому что остальные были заняты. Это же логично.
– Или струсили, спрятавшись за женскую спину.
Девушка отвела взгляд, давая понять, что отказывается обсуждать эту тему, и Этьен почувствовал, как глухое раздражение снова нарастает в груди.
Он ненавидел светские манеры, это многозначительное молчание, которым так славилось аристократическое общество по отношению к тем, кто не принадлежал их кругу. Именно так Этьена всегда встречала жена отца. Впрочем, и сам отец не слишком баловал незаконного отпрыска вниманием, вспомнив о сыне только тогда, когда понял, что наследовать титул некому.
Капитан Богарне нахмурился и тряхнул головой, прогоняя горькие воспоминания. В конце концов, он давно не мальчишка, которого легко задеть подобным поведением. Он потянулся за новым пером: