Сделка
Шрифт:
Я уже порядком взвинчена и никак не могу успокоиться.
– Послушай, - говорит мне Влад.
– Я понимаю, что сделал тебе больно. Но я не хочу строить отношения с женщиной, которая так легко соглашается меня обмануть. Понимаю, что обманул сам, но другого способа проверить твоё настоящее ко мне отношение и то, какой ты человек, я не придумал. Те деньги, которые я тебе обещал - я тебе уже сегодня перечислю на карту. Подарки, которые я сделал - подарки искренние и я очень рад, что смог тебя порадовать. Пожалуйста, оставь всё себе. Но продолжать общение с тобой я больше не хочу. Ты влюбляешься, а это уже плохо. Это было
Молчу. У меня просто нет слов. В горле ком.
– Оля, - говорит Николь, - у меня нет от мужа тайн. Совсем. Мы с ним выстроили отношения на доверии. И если бы мне даже очень хорошая подруга предложила что-то от него утаить, ввести его в заблуждение - я бы на это не пошла. Ты пошла на это с лёгкостью. Я рассказала Владу об этом, потому что это была часть плана. Он просто устал, что несмотря на его честное к женщинам, которые были ему важны, все до единой - они обманывали его. Ты исключением не стала. Другое дело, что впервые он и сам повёл себя с женщиной нечестно. Но насколько я знаю, у вас была деловая договорённость. Ты обманываешь нас вроде как вместе с ним, а он выплачивает тебе вознаграждение, если это срабатывает. Сейчас тебе обидно, но на самом деле, в его случае всё это оправданно.
– Яна была права...
– тихо говорю я.
– Она была права насчёт тебя, Влад...
– Яна была одной из тех, кто грязно лгала о нём за его спиной, - сказала Николь.
– Последние его более-менее серьёзные отношения. После расставания они долгое время не общались. Она вновь заявила о себе?
– Периодически напоминает, - хмуро говорит Влад.
– Оля... Мы с тобой не встречались, поэтому я пошёл на обман. Речь не шла о том, что между нами отношения. Речь шла о сделке и деньгах. Сделка фиктивна, деньги - нет. Я не выстраивал с тобой личные отношения на лжи. Ложь тут - только сделка. А отношения наши так и не начались. Они начались бы с моего признания тебе, если бы ты не согласилась меня обмануть за моей спиной. И ни я, ни Николь с Фрицем не обманывали бы тебя больше. Ни в чём.
42.
Закусываю верхнюю губу и на пару секунд плотно закрываю глаза, освобождая две слезы. Они скатываются по щекам.Так хоть полегче, хотя ком в горле никуда не девается. Реально хочется разрыдаться, но я не хочу, чтобы они это видели. Зажмуриваюсь, плотно прижимаю пальцы к векам и тихонечко выдыхаю. Затем распахиваю глаза, выпрямляюсь и говорю, обращаясь к Николь и Фрицу:
– Я благодарна вам за ваше гостеприимство. Мне правда очень понравилось. Я бы хотела поехать в аэропорт сейчас. Поэтому я заберу сумку и буду благодарна, если вы поможете мне вызвать такси.
Когда умолкаю, понимаю, что у меня дрожат губы и я ничего не могу с этим поделать. Поворачиваюсь к Владу:
– Номер карты я пришлю тебе смской в Вотсапе.
Влад
– Можно я отвезу тебя в аэропорт?
– спрашивает Николь.
Я вижу, что ей небезразлично моё состояние, она действительно переживает, и молча киваю.
Спустя пять минут мне на карту приходят деньги, мы закидываем в багажник её бордового "Фольксвагена" мою сумку и садимся в машину. Фриц вызвался помочь, но Николь попросила его оставить нас наедине и он ушёл.
Николь сверяется с навигатором, бросает на меня осторожный взгляд в зеркало заднего вида - я предпочла сесть сзади.
Некоторое время мы едем молча. Я просто смотрю в окно, за которым мелькают швейцарские пейзажи, все эти аккуратные тёмные и освещённые домики, полосы чёрных деревьев и бескрайние луга.
Слёзы катятся одна за другой и я злюсь на себя за это. Но я не всхлипываю, лишь иногда тихо шмыгаю мокрым носом и вытираю основанием ладони слёзы. Наверное, у меня тушь потекла, ну да и фиг с ним - в аэропорте зайду в туалет и приведу себя в порядок.
– Судя по тому, как ты расстроилась, - говорит Николь, - для тебя это не просто сделка и секс. Я права?
Молчу. Не считаю нужным ей отвечать. Зачем? Я сейчас уеду и они забудут обо мне и будут гулять по набережной Цюриха втроём, ходить на пикники и заниматься в спортзале. Может поплавают в бассейне или сходят к озеру или на речку. Николь приготовит вкусную еду. Они будут шутить, смеяться и обсуждать что-нибудь интересное. А я прилечу в Москву, лягу на кровать, уткнусь заплаканной физиономией в подушку и укроюсь с головой одеялом. И это всё, чего мне сейчас хочется. И чтобы никто не трогал.
– Лучший путь к пониманию - диалог, - не сдаётся Николь.
– В молчании люди замыкаются на себе. Если человеку хорошо, то это путь. А если плохо - беда.
Сказала бы я, да тебе вряд ли понравится то, что я скажу, Николь...
– Оля, нам ехать ещё полчаса. Я предлагаю просто поговорить. Ты видишь эту ситуацию так, как видишь, но каждый из нас - иначе. Если я смогу тебя выслушать, то возможно смогу и понять. А если ты сможешь понять и меня в ответ, то будет меньше обид. Зачем лелеять обиду? От этого плохо.
– Мне не от этого плохо, - не выдерживаю я.
– Точнее, не только от этого.
– Расскажи мне от чего.
– Я из тех людей, кому больше нравится слушать, чем говорить.
– Умение слушать - качество, достойное уважения. Прекрасные слушатели - лучшие собеседники. И, я так думаю, людям, которые умеют слушать, всегда есть, что сказать ценного.
– Мне нечего тебе сказать.
– Хорошо, допустим. Но я помню, как мы общались на пикнике. И помню эту лёгкость, что была в нашем общении.
– Тогда было всё иначе.
– Разумеется. Тогда ты думала, что обманываешь ты.
Я вспыхиваю:
– Николь, всё не так, как ты думаешь!
– Не кричи, пожалуйста. Я ведь вовсе не хочу обидеть тебя. И ты напрасно думаешь, что я не вижу, как тебе плохо. Я вижу.
– Возьми с полки пирожок.
– Что, прости? Я не поняла этот оборот.
– Чизкейк. В подарок.
– Хм. Ты не могла бы перефразировать?
– Нет.
– Хорошо. Давай поступим иначе. Я расскажу тебе, как я это вижу - частично, лишь наше общение с тобой, а ты поправишь меня, если посчитаешь, что я не права, хорошо?