Сделка
Шрифт:
В этой темноте смещаются акценты: я почти вся чувствительность кожи и обоняние. От него так приятно пахнет чистым мужским телом, и я улавливаю в этом запахе, сносимым свежим ветерком, аромат его мятно-хмелевого геля для душа, чувствую, как струятся под пальцами его короткие мягкие волосы и как стремительно во мне нарастает желание.
Безумно хочу его...
Тону в этих поцелуях. Всё тело моё поёт, отзываясь на его ласки. Пальцами он нежно проводит по моим бёдрам, по взмокшим трусикам, гладит меня там так, что я легонечко вздрагиваю и мысленно умоляю
И когда он стягивает трусики и принимается активно ласкать пальцами меня разгорячённую до участившегося биения сердца и сбивающегося дыхания, я не выдерживаю, приподнимаюсь, встаю перед ним на колени и расстёгиваю ширинку. Запускаю руку в его тёмные хлопковые трусы и, обхватив ладонью, высвобождаю его напрягшийся, торчащий, горячий в этой альпийской прохладе член. Приникаю к нему губами, обхватываю и принимаюсь жадно, упоённо сосать.
Никогда ранее я не делала мужчине минет с таким удовольствием. Меня возбуждает это так, что кружится голова. Я вся превращаюсь в его ублажение. Я облизываю его яички, играю языком с головкой члена, будто она какой-то леденец, наслаждаюсь ощущениями, которые испытывают мои губы и мой язык, этими скользящими, мокрыми ласками и балдею, купаясь в его разгорячённых, хриплых стонах удовольствия.
Кайфую от того, что ему так нравится то, что я делаю. Настолько, что пожалуй всю эту ночь ублажала бы его минетом.
Но он мягко останавливает меня и бережно укладывает спиной на эту мягкую, прохладную траву, которая в отличие от меня ещё не успела намокнуть, нежно входит в меня и принимается активно трахать, задрав мои ноги и целуя мои щиколотки, то одну, то другую - что добавляет мне безумно приятных ощущений. И альпийские луга, вся эта свободная ширь, оглашаются моими искренними криками блаженства, потому что я не сдерживаю себя ни в чём.
А потом, после чудесных сильных оргазмов, совпавших друг с другом почти синхронно, мы лежим рядом на траве, прижавшись друг к другу головами и молчим, глядя на звёзды в чёрной бездне над нами. Они такие яркие-яркие, будто бы тоже напитались этой энергией, которой мы щедро наполнили друг друга.
– Я влюбляюсь в тебя...
– признаюсь шёпотом я...
– Снова...
И тут я чувствую - неизвестно как, потому что касаюсь его только головой - что он напрягается. Будто бы резко собирается в пружину и замирает так. Меня даже немного пугает это его преображение и совершенно определённо охлаждает в желании выражать дальнейшие мысли и чувства.
– Ясно, - говорит он.
И встав, протягивает мне руку.
– Пойдём в дом. Нас ждут к ужину.
Такой маленький холодный душ.
41.
Под тёмно-синим звёздным небом, в темноте луга, обрамлённого вдали рядами чёрных елей, мы снова идём молча. Правда молчание это теперь куда-более гнетущее. И, пожалуй, тревожное...
Вдали виднеется освещённая фонарями дорога
– Что случилось, Влад?
– тихо спрашиваю я.
– Я напрасно сказала тебе, да?
Он отвечает не сразу, а когда я слышу его голос, то отмечаю, что он вновь звучит глухо и отстранённо:
– Поужинаем вместе, перед тем, как я отвезу тебя в аэропорт. Всё это, в свете новых обстоятельств, пора прекращать.
До меня не сразу доходит смысл сказанного им. Чувствую себя настолько оглушённой, ошарашенной, что даже невольно притормаживаю, пытаясь сообразить, как поступить.
– Пойдём, Оль, - оглядываясь, говорит Влад.
– Нас ждут.
Я останавливаюсь. Какой аэропорт? У нас же сделка...
– Влад, объясни мне, что происходит, - остановившись, говорю я.
– Обязательно объясню, - говорит он.
– Но дома. При всех.
Я совершенно ничего не понимаю... Сутулюсь, прижимаю пальцы к вискам, поглубже вдыхаю прохладный воздух, выпрямляюсь и медленно выдыхаю. Что происходит вообще?
– Оля, пойдём, - говорит Влад.
– Хорошо...
– говорю я и медленно бреду вслед за ним. Затем, поняв, что отстаю, ускоряю шаг и к дому Фрица и Николь мы подходим вместе. Только теперь Влад не обнимает меня. И не улыбается.
Николь с Фрицем о чём-то болтают в белой садовой беседке, которая сейчас освещена жёлтым светом, спрятанных в траве фонариков.
– Привет!
– выходит к нам Николь.
– Как погуляли?
– Хорошо, - говорит Влад.
– Я могу взять твою машину или машину Фрица? Утром отвезу Олю в аэропорт.
– Ты объяснил ей?
– спрашивает Николь, встревоженно взглянув на меня.
– Ещё нет. За ужином.
– Слушай, Влад, так тоже нельзя, - говорит Николь.
– Понимаю, что тебе больно, но так тоже нельзя. Она и наша гостья и если захочет остаться ещё - мы будем рады.
– Да, я согласен с Николь, - подходя, говорит Фриц и обнимает жену за плечо.
– Она очень вряд ли захочет остаться, Николь, - тихо говорит Влад.
– Ты бы осталась?
– Что происходит вообще?
– недоумеваю я.
– Вы можете мне объяснить?!
Возможно я чересчур эмоциональна сейчас, но, думаю, меня можно понять.
– Скажи ей, - говорит Владу Николь.
Я поворачиваюсь к нему. Он ко мне. Видно, что слова даются ему с трудом:
– Фриц и Николь - мои давние друзья. Они знают, что я холост. И наше с Фрицем партнёрство никак не связано с моим семейным статусом.
– Ты получается мне врал?
– ошарашенно говорю я.
– Да. Но только в этом. Больше ни в чём.
– Зачем?
– Ты не поймёшь.
– Почему ты за меня решаешь, что я пойму, а что нет?
– Оля...
– говорит Николь.
– Этот поступок Влада трудно назвать порядочным, как и ты, что мы поддержали его. Я прошу тебя извинить меня. Искренне. Но он очень близкий, даже не так, самый лучший наш друг и мы всецело на его стороне.
– Я не понимаю, зачем вы это сделали?
– спрашиваю я.