Щит Спэрроу
Шрифт:
— Эванджелина. — В отеческом тоне Завьера идеально сочетались нежность и твердость. — Если ты продолжишь убегать от Луэллы, она подумает, что тебе не нравятся ее уроки.
— Мне они не нравятся. — Она скрестила руки на груди и надулась.
— Даже наука?
В ее больших серых глазах появилась мольба.
— Я хочу остаться с тобой.
Завьер вздохнул, поднимая глаза к вечернему небу.
Он собирался сдаться. Когда дело касалось этого ребенка, у него не было твердости характера. Казалось, ни у
— Хорошо, — сказал он. — Ты можешь присоединиться к нам. Но потом пойдешь на свои уроки.
Ее улыбка была заразительной.
— Хорошо.
Сегодня было тепло, солнце пробивалось сквозь ветви деревьев. Слишком жарко, чтобы наслаждаться прогулкой по Трео.
Почти.
В течение последних пяти дней, с тех пор как Завьер появился в лагере, каждый день после обеда он приходил в мой домик на дереве и приглашал меня на прогулку.
Мы шли одним и тем же путем. Мы шли в том же неторопливом темпе. Мы говорили на одни и те же безопасные темы. Погода. Вчерашний ужин. Мой режим тренировок с Тиллией. И когда мы исчерпывали эти темы, мы просто шли бок о бок, пока не возвращались к моему домику на дереве.
Сегодня Эванджелина впервые набралась смелости последовать за нами. В течение десяти минут она кралась за нами, перебегая от дерева к дереву. Наконец, Завьер остановился и повернулся, поймав ее на бегу.
Она встала между нами, держа его за руку и бросая на меня настороженный взгляд.
Эви еще не разговаривала со мной. Для такой смелой девочки, она, казалось, нервничала, когда дело касалось меня.
Было ли это потому, что она знала, что я замужем за Завьером? Или потому, что я была посторонней? Или потому, что Страж предупреждал ее не доверять мне?
Настроить ребенка против меня было в его стиле.
Я не видела его пять дней, не то чтобы я считала. Очевидно, ему не нужно было нянчиться со мной, когда рядом был Завьер.
Меня это вполне устраивало.
— Привет, — сказала я, одарив ее своей самой доброй улыбкой. — Я Одесса.
Она прислонилась к ноге Завьера, милая и застенчивая, с самым милым лицом в мире.
— Привет.
Завьер подмигнул, и сотни бабочек затрепетали у меня в животе.
Возможно, этот брак был не совсем безнадежным. Завьер как отец отличался от скучающего, безразличного мужчины, которого я встретила несколько недель назад. То, как он заботился о своем ребенке, было трогательно.
— Пап… — Эванджелина осеклась на полуслове. — Завьер?
У меня сердце разрывалось, когда я слышала, как она называет его Завьером.
— Можно я пойду с тобой, когда ты будешь уезжать? — спросила она.
— Ты снова уезжаешь? — спросила я.
Он открыл рот, чтобы ответить кому-то из нас, но его внимание переключилось на лес. Он поднял руку, призывая нас к тишине, и между его бровями пролегла морщинка.
Я оглядела деревья в поисках того, что он мог услышать. Но, кроме щебета птиц и стрекотания кузнечиков, единственным звуком
Он прислушивался еще мгновение с напряженным выражением лица, пока не выдохнул, и беспокойство не исчезло.
— Что? — спросила я.
Эви прищурилась, вглядываясь в тени. Затем ее лицо просветлело, когда из-за деревьев почти бесшумно появился мужчина.
Страж.
Моя нянька вернулся.
Черт бы побрал мое сердце. Оно екнуло.
Изжога. Должно быть, это изжога. Этим утром повара добавили в яйца перец. Они были острыми, и теперь у меня изжога.
Завьер отпустил руку Эви, когда подошел Страж. Мужчины пожали друг другу руки, когда Завьер спросил:
— Как все прошло?
Сегодня Страж был серьезен. Резок. Он посмотрел на Эванджелину, выражение его лица немного смягчилось, прежде чем он дернул подбородком, призывая Завьера сойти с нашего пути.
Он даже не моргнул в мою сторону.
Я не против.
Они отошли в сторону, повернувшись к нам спинами, чтобы не видеть нас. Чтобы не видеть меня.
Эви согнула палец, подзывая меня ближе, и прошептала:
— Он идет сражаться с монстрами. С плохими.
С плохими?
— Как гриззуры и лайонвики?
— Нет. — Она покачала головой. — Больные.
Больные монстры.
— Что ты имеешь в виду?
— Эванджелина! — женский голос эхом разнесся среди деревьев.
Глаза девочки расширились. Она повернулась, собираясь убежать и спрятаться за деревом, но женщина остановила ее.
— Я вижу тебя, Эви. Не смей убегать от меня.
Эви смотрела в землю, покусывая нижнюю губу.
По дорожке, направляясь в нашу сторону, шла женщина. Она была красива, со стройной, гибкой фигурой. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в косу, очень похожую на мою, толстую косу, перекинутую через плечо. Она двигалась элегантно и сразу напомнила мне Марго. Прямая спина, расправленные плечи, гордо поднятый подбородок.
В этом не было ни надменности, ни превосходства. Осанка этой женщины была просто идеальной.
Она остановилась перед нами, прищурив зеленые глаза.
— Ну что?
— Прости, Луэлла, — пробормотала Эванджелина.
Луэлла вздохнула, присев на корточки перед своей подопечной.
— Меня пугает, когда ты убегаешь.
— Но, если я скажу тебе, куда я иду, ты мне не позволишь.
Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку. В какой-то момент, думаю, я сказала бы своим собственным преподавателям примерно то же самое.
Луэлла расслабилась, страх потерять Эванджелину прошел, и она встала, глядя на меня с легкой улыбкой.
— Вы, должно быть, Одесса. Я Луэлла. Приятно познакомиться с вами.
— И мне с вами. — Я слегка поклонилась ей.
Я никогда раньше не кланялась своим наставникам, но это получилось автоматически. Как будто грация Луэллы требовала уважения.
— Одесса. — Я обернулась на голос Завьер. — Извини, но мне придется прервать нашу прогулку. Есть кое-что, требующее моего внимания.