Щит Спэрроу
Шрифт:
Я еще не доела свой ужин, но сегодня у меня не было особого аппетита. С тех пор, как я увидела, как Эванджелина бросилась в объятия Завьера.
В объятия ее отца.
Я провела в его обществе меньше суток. Он был таким же незнакомцем для меня, как и большинство людей в этой комнате. И все же мне было больно, что он не рассказал мне о своей дочери.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал я Бриэль и Джоселин, вставая. — Увидимся завтра.
Бриэль выдавила улыбку.
— Спокойной ночи, ваше высочество.
— Одесса. —
Никто не проронил ни слова, пока я пробиралась мимо столиков, чтобы присоединиться к Завьеру. Я бы отдала должное туранцам, они были осторожны в распространении слухов. В Росло слухи разлетелись бы еще до того, как я успела бы встать со стула.
Завьер кивнул всем присутствующим, давая разрешение продолжить беседу. Затем он открыл дверь и вывел меня в приглушенный вечерний свет.
Он не произнес ни слова, пока мы шли прочь от столовой. Точно так же, как мы не разговаривали на поляне. Он полностью сосредоточился на Эванджелине, унося ее, лишь кивнув мне и Стражу.
Это воссоединение было неизбежным. И все же я не хотела разговаривать. Все эти вопросы. Все эти размышления. Это был мой шанс получить ответы. Но все, чего я хотела, — это отложить это на другой день, или на десять, или на двадцать.
У меня было неприятное чувство, что я не готова к правде.
— Как дела, Одесса? — спросил он, когда мы двинулись по пустой узкой тропинке, ведущей к тренировочной площадке. Подальше от домиков на деревьях.
— Отлично. А твои?
— Хорошо.
Я открыла рот. Закрыла его. Попробовала еще раз. Передумала.
Слово «неловко» было недостаточно сильным для этого. Несмотря на то, что мы шли, я начала ерзать.
— Итак… — сказала я. — У тебя есть дочь.
— Да.
— Было бы неплохо это знать.
Он провел рукой по подбородку. Это была та самая рука, которую он перевязывал на свадьбе. Был ли у него такой же шрам, как у меня, розовый, но исчезающий с каждым днем?
— Мы с тобой не так уж много времени проводили вместе.
— Именно. Это твой выбор, не мой.
Я никогда не просила его держаться подальше. Никогда не просила ни о чем подобном. Это была его вина. Со времен тронного зала все зависело от Завьера.
И теперь я была не только женой, но и мачехой.
Когда отец женился на Марго, она знала, что он отец. Она знала, что возьмет на себя ответственность за его ребенка.
Не поэтому ли Завьер женился на мне? Потому что он решил, что я буду лучшей мачехой для Эванджелины, чем Мэй?
Что ж, он не ошибся. Мэй не была склонна к материнству. Но это был просто еще один шок. Еще один секрет. Я так устала быть последней, кто узнает их.
— Эви четыре года, — сказал он. — Очень немногие знают, что она моя дочь.
— Немногие знают, — пробормотала я. — Если бы я не пошла за ней сегодня, ты бы мне сказал?
— Нет.
Это было жестоко. Но
— Я не хочу, чтобы она участвовала в придворной жизни, — сказал он.
Справедливо. Как женщина, которую выдали замуж без ее выбора и вынудили подписать магический договор, я определенно не рекомендовала быть принцессой.
Была ли Тура следующей в очереди на «Щит Спэрроу»? Если бы королевские семьи Каландры узнали об Эванджелине, стала бы она следующей принцессой, которую заставили бы выйти замуж, чтобы соблюсти условия договора?
Все зависело от следующего поколения членов королевской семьи. Если бы она была единственной принцессой, Тура отказалась бы от нее.
Завьер отказался бы от нее.
Но о ее существовании никто не знал. Даже Востеры.
— А ее мать? — Это была Луэлла?
О, черт. Так вот почему он не консуммировал наш брак? Был ли он влюблен в мать своего ребенка?
Когда дело касалось «Щита Спэрроу», любовь не имела значения. Его всегда заставляли жениться. Возможно, он думал, что я отнесусь к его ситуации с большим пониманием, чем Мэй.
— Она умерла, — сказал он. — При родах.
— Мне жаль. — И я еще больше запуталась, чем когда-либо.
— Эви провела большую часть своей жизни в Трео и Эллдере. Я стараюсь проводить с ней как можно больше времени, но…
Но он был принцем с обязательствами. И если бы он проводил с ней слишком много времени, люди бы заподозрили неладное.
— Как ты это скрываешь? — спросила я.
— Она рано научилась хранить тайну.
— Но сегодня она назвала тебя папой.
Его губы сжались в тонкую линию.
— И это напомнило ей, что она не может допускать такие ошибки.
— Ааа. — Упс.
Мы прошли еще несколько шагов, а у меня все еще кружилась голова.
— Я не знаю, что с этим делать.
— Ничего.
Будет ли он прятать ее вечно? Сможет ли она когда-нибудь заявить о своих правах на него?
Я поняла, почему он прятал ее. Вроде. Но мое сердце разрывалось из-за нее. И из-за него.
— Ты не против, если я познакомлюсь с ней поближе? — выпалила я. Может быть, я просто скучала по своему младшему брату, но я хотела подружиться с этой девочкой. С его дочерью. — Я не выдам твой секрет. Я пойму, если ты откажешься, но я бы хотела…
— Да. Ты можешь познакомиться с ней поближе.
— Спасибо.
Он замолчал и долго смотрел на меня, его глаза искали мои. Затем он прижал руки к сердцу и отвесил мне легкий поклон.
Этот поклон был таким же, как когда Страж поклонился мне и таким же, какой он получил от Верховного жреца Востеров. Что он означает?
Прежде чем я успела спросить, Завьер снова зашагал по тропе.
— Как тебе Трео?
Он спрашивал, потому что я останусь здесь надолго?
— Это было неожиданно. Но мне здесь нравится.