Щит Спэрроу
Шрифт:
— Ты должен найти способ сделать и то, и другое. Иначе ты потеряешь ее.
Луэлла вытерла лицо насухо и заключила Кэтлин в объятия.
— Спасибо.
Кэтлин обняла ее в ответ — так обнимаются женщины, которые дружат уже несколько десятилетий. Может быть, Луэлла была камеристкой Кэтлин в Аллесарии? Может быть, возлюбленная, к которой отправилась Кэтлин, была женщиной, с которой она познакомилась при дворе?
Луэлла отстранилась.
— Зайдёшь ко мне позже? Чтобы мы могли поговорить?
Почему
Кэтлин внимательно посмотрела на Луэллу, прежде чем кивнуть ей.
Затем Луэлла бросилась догонять Завьера и Эви.
Рука Рэнсома легла мне на поясницу, подталкивая к воротам.
— Я пойду проверю, надежно ли заперты боковые ворота.
Как только мы добрались до внутреннего двора, как только ворота были закрыты и заперты на ключ, он бросился в сторону боковых ворот.
— Эта девочка станет причиной смерти Луэллы. Но она любит Эви всем сердцем. — Внимание Кэтлин было приковано к удаляющейся фигуре Луэллы. — Луэлла была моей лучшей подругой с тех пор, как мы были детьми. Я тебе это говорила?
— Нет. — Но если бы я была Кэтлин и у меня была тайная дочь, я бы выбрала своего самого старого друга присматривать за моим ребенком.
— Она хотела стать алхимиком, целительницей и путешественницей. Она не хотела ограничивать себя чем-то одним, она хотела попробовать все. Находиться рядом с ней означало чувствовать вдохновение. Прилив сил. Она верила, что все возможно. Я не знала, как мне посчастливилось попасть в ее поле зрения. Я была просто рада быть рядом.
Луэлла, которую я знала, была стойкой и непоколебимой. Она редко улыбалась или смеялась. Я не могла представить ее вдохновительницей. Она была свободолюбивой. Только что-то ужасное могло вызвать такую перемену.
— Что случилось?
— Суть в том, — Кэтлин обхватила себя руками за талию, как будто ей было трудно даже произносить это, — что ее семья погибла. Моя тоже.
— Мне так жаль.
— Миграция меняет нас всех. Вот увидишь.
Дрожь ужаса пробежала у меня по спине.
— Я и не подозревала, что в Эллдере тоже есть туннели для миграции.
— Они не похожи на те, что ведут в убежища в Эшморе. Есть только один, и не многие знают, где он находится. Это скорее аварийный выход.
— Или побег для Эви, — пробормотала я. Рэнсом действительно пошел проверить боковые ворота? Или он забаррикадирует вход в эти туннели?
— И это тоже. — Кэтлин выпрямилась, выдавив из себя улыбку, которая не коснулась ее глаз. И, не сказав больше ни слова, она ушла. Может быть, в укромное место? Тайную квартиру в Эллдере, где она будет рядом с дочерью, но всегда будет держаться в стороне.
Я шла через внутренний двор, желая проведать Эви, когда люди передо мной расступились, словно кто-то задернул занавес. Они расступились,
Выражение лица Рэнсома было убийственным, а глаза — серебристыми.
— Ты покажешь мне туннель? — спросила я, когда он остановился передо мной.
— Ты уже нашла его. Это самая дальняя камера в подземелье. Там есть фальшивая стена. Она приведет тебя в лес. Но не…
— …используй ее? Не бойся, у меня нет причин покидать Эллдер. Но спасибо, что сказал мне. — Это не было проявлением доверия, но уже кое-что значило. — Кэтлин — твоя мать?
Его брови поползли вверх.
— Нет.
— О. — Этот односложный ответ был всем, что он собирался мне дать. Ну, тогда, я думаю, что выясню личность его матери методом исключения.
— Что случилось с Востерами? — спросил он.
Я поморщилась, забыв о недавнем испытании. Вероятно, из-за того, что их магия перестала действовать. Обернувшись, я огляделась в поисках братьев.
— Где они?
Как получилось, что в тот единственный раз, когда я действительно хотела поговорить с Верховным жрецом, он исчез вместе с братом Даймом?
— Не знаю. — Тон Рэнсома был резким, как бритва. — Мы сейчас их найдем. Сначала расскажи мне, что произошло.
Я пожала плечами.
— Я никогда раньше не прикасалась к жрецу. Не думала, что это может быть так больно.
— Это не больно.
— Позволю себе не согласиться. — Я потерла руку в том месте, где до меня дотронулись. — Это было похоже на то, как ощущается их магия, но в тысячу раз хуже. Как будто она проникла прямо в мои кости.
Его глаза сузились.
— Что значит «ощущается их магия»?
— Ну, знаешь, это жгучее, покалывающее ощущение, будто по твоей коже ползают пауки. — От пустоты на его лице у меня внутри все сжалось. — Ты не чувствуешь их магию? Но я видела тебя в тот день в лазарете Трео. Верховный жрец прикоснулся к тебе, и мне показалось, что тебе больно.
— Это больно, когда он выкачивает Лиссу. А не из-за того, что он прикасается. И я никогда не чувствовал его магию.
Мой пульс участился, внутри все сжалось. В Куэнтисе такое случалось редко. Когда брат Дайм приезжал, он проводил время с отцом, занимался всеми необходимыми делами, а затем уезжал. Я всегда избегала его.
С тех пор, как я приехала в Туру, встречи с Востерами казались неизбежными.
Почему я могла чувствовать их магию? Почему другие не чувствовали? Дети не бросались навстречу существам, от которых у них мурашки бегали по коже.
— Кто-нибудь еще чувствует ее? Или только я?
Рэнсом, стиснув зубы, смотрел поверх моего плеча.
— Не знаю. Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-нибудь говорил, что может ее чувствовать.
Тогда что же со мной было не так? И почему Верховный жрец спрашивал о моей матери?