Щит Королевы
Шрифт:
Поверхностный осмотр не помог нам ничем: комната как комната.
– По крайней мере, обычные гномы тут тоже жили. – Секкар подумал и добавил: – Один.
Успокоившись, Харрт разрешил нам как следует осмотреть комнату. Подозреваю, что в глубине души он надеялся вернуться к Трубе с чем-нибудь действительно полезным: книгами, оружием, драгоценностями. Хоть с чем-то, кроме баек про блуждающие огоньки.
Секкар и здесь оказался на высоте: ниша в стене скрывалась от его взгляда не дольше, чем первопроходцу потребовалось, чтобы обойти комнатку по периметру.
– Осторожнее,
Секкар кивнул. Достав из заплечного мешка загнутый пинцет размером с ладонь, он поддел дверцу, та покорно отворилась… И тут на нас хлынули свитки. Настоящий водопад, забарабанивший по столу и кровати.
– Можно? – Я взглянул на Харрта.
Первопроходец улыбнулся:
– Давай.
Я развернул свиток. Один, второй, третий. Руны на них жили своей собственной жизнью – то пересекали листы под причудливыми углами, то сплетались в клубки… Pешительно ничего невозможно разобрать! Разве что отдельные слова Неужели язык так изменился?
Харрт и Секкар тоже не отказали себе в удовольствии подержать трофеи в руках – и тоже отступились.
– Покажете? – Взяв в руки пергамен, Брант принялся шевелить губами.
– Ты что, знаешь язык жрецов? – Харрт даже решил что тот над ним издевается.
– Чуть-чуть, – смутился Брант. – Подожди, пожалуйста…
– Как это – подожди! – возмущенно взревел Харрт. – Ты вслух читай, вслух!
– Но я же еще не понимаю, где начало, где конец, – попытался сопротивляться Брант. – Эх, ладно!
Он скинул заплечный мешок на пол, присел на краешек стула и медленно прочел:
– «Сегодня Крондорн рассказал мне, что Роракс был эльфом…»
Глава XII
Харрт и Секкар остолбенели. Да и я, подозреваю, выглядел не лучше.
– Брант, – ласково проговорил Харрт, когда обрел наконец дар речи. – Ты это… Ничего не напутал?
Брант поднес пергамен поближе к глазам.
– Самую малость, – признал он. – Здесь сказано, что Роракс был бы эльфом.
– Если бы – что? – поторопил Секкар, готовый услышать все, что угодно, – от «если бы умел летать» до «если бы не стал лепрехауном».
– Так я читаю дальше? – невинно поинтересовался Брант. – Тогда слушайте. «Сегодня Крондорн рассказал мне, что Роракс был бы эльфом, если бы Эккиль вовремя не поделился с прародителем таким замечательным именем. К счастью, Крондорн сумел убедить своего друга, что эльфу больше подошло бы нечто другое – мягкое, звонкое, переливчатое. А в имени „Роракс" так и слышатся удары боевого молота и рев губных гармошек».
– Друга? – не утерпел я. – С каких это пор Эккиль стал другом Крондорна?!
– Ты умеешь разговаривать с мертвыми? – Брант посмотрел на меня с укоризной.
– Э… нет. Но не могу сказать, чтобы хоть когда-то у меня возникало такое желание.
– Вот и я нет. Сам подумай: что я могу тебе ответить? По крайней мере, пока не прочитаю все эти свитки.
– Скажи хотя бы: ты веришь в эту писанину?
– Не знаю, – пожал плечами Брант, точно ему было все равно, дружили Крондорн с Эккилем или нет.
– Знак у двери, – лаконично
Да, знак у двери. Драгоценный камень с тринадцатью гранями.
Когда Беххарт говорил от имени Крондорна, никто не подвергал его слова сомнению. Что же получается, этот жрец – еще ближе к прародителю, чем Беххарт? И с ним Крондорн был не прочь запросто поболтать?
Интересно, откуда Брант знает язык жрецов? Не то чтобы в нем было что-то тайное, но…
Убедившись, что все притихли, Брант продолжил:
– «Когда Эккиль согласился, Крондорн, не мешкая, сотворил Роракса и двенадцать его сыновей…»
– Сколько?!!!! – На этот раз не выдержал Секкар.
Бездетным семьям у нас все сочувствуют: кто же в здравом уме откажется продолжить свой род. Обычно мечтают о двух-трех детишках, но это уж как повезет: куда чаще после рождения первого или второго ребенка пара понимает, что больше детей у нее не будет. Фиона рассказывала, что у людей все по-другому и семьи из восьми-десяти человек отнюдь не редкость, да и у Нельда уже четверо, хотя он еще не стар. А если потомства и вовсе нет, один из супругов отправляется в долгое паломничество к знаменитой стеле Ашшарат в окрестностях Шарьера. Много веков назад богиня явилась здесь императору Хаону Четвертому и его – будем деликатны – подруге жизни. Я попробовал было выяснить, что делал Хаон Четвертый так далеко от своей Империи, но Фиона надулась и заявила, что тупоголовым гномам человеческие предания не понять. То есть она, конечно, выразилась более округло, но смысл был тот самый, могу поклясться.
– Двенадцать, – терпеливо повторил Брант. – Секкар я тебя умоляю: поднапрягись и уясни наконец, что это не я вам тут сказки рассказываю. Как написано, так и читаю.
– И потом, получается, что Роракс не сам их родил, а Крондорн постарался, – поддержал его Харрт.
Фраза, на мой взгляд, страдала некоторой двусмысленностью, весьма близкой к богохульству, однако я решил не привлекать к ней лишнего внимания: вдруг Харрту повезло, и Крондорн пропустил ее мимо ушей.
– «…и его двенадцать сыновей. Трое из них основали Керталь, четверо – Хорверк, четверо – Бреогар, а сам Роракс стал править в Адварте». Видимо, с последним сыном, – пояснил Брант уже от себя, предупреждая вопрос о том, почему три плюс дважды по четыре равно двенадцати. – Должен же он был кому-то трон передать. «Они отправились…» Все. На этом свиток кончается.
– Бери следующий, – посоветовал Харрт.
– Он совсем про другое. – Брант пробежал взглядом начало пергамена, наугад вытащенного из лежавшей на столе груды. – Обидно, я впервые слышу про этот самый Адварт. Может, здесь он и был? Роракс и его сын со своими кланами пришел в Хорверкские горы с запада, а кланы четырех других его сыновей – с востока…
– А потом что – встретились посерединке? – ухмыльнулся Секкар.
– Слушайте, ведь и правда, – потеребил бороду Харрт. – Нигде и никогда не говорится о том, куда делся сам Роракс. Хорверк постоянно обменивается посольствами с Керталем и Бреогаром, но, получается, ни в одном из этих мест Роракс даже не бывал!