Счет
Шрифт:
– Я действительно думаю… - начала Дейзи.
– Ты серьезно, черт возьми, сейчас споришь со мной? Мне следовало бы сопроводить тебя из номера этого отеля и отправить следующим рейсом в Ливерпуль. У тебя есть инструкции. Я проведу пресс-конференцию в одном из конференц-залов этого отеля. Она должна будет начаться в десять утра.
Я повернулся и легонько толкнул Дженни в плечо, чтобы она последовала к двери. Я знал, что она многое хотела бы сказать Дейзи, но это ни к чему не приведет. Эта женщина слышала лишь то, что хотела слышать.
Я заверил Дженни, что уволю Дейзи, как только закончится завтрашняя пресс-конференция. Дженни помогла мне спланировать речь, с которой
***
Следующим утром мы с Дженни приехали вместе в гостиницу. Она нервничала больше меня. Дженни никогда прежде не была на телевидении, но я все равно попросил ее сесть рядом со мной во время конференции для моральной поддержки.
Дейзи проделала достойную работу, собрав СМИ, особенно учитывая то, что я не был известной личностью в США. Многие крупные великобританские СМИ находилось в Штатах, следуя за клубами Премьер-лиги, которые отправились в тур по стране в межсезонье, и Дейзи удалось собрать их всех здесь. Я все равно уволю ее в конце дня, но, по крайней мере, она уйдет отсюда, имея прочную основу.
Мы с Дженни сели за стол и посмотрели на всех журналистов, находившихся перед нами. Пустовало несколько мест, но их было немного. На столе стоял стакан с водой и посередине бутылка, но на этом все. Раньше я бывал на пресс-конференциях, касающихся моего клуба, и там повсюду были спонсорские логотипы и люди, которые суетились вокруг меня, стремясь выполнить любое мое пожелание. Эта же конференция была менее броской - такой, как я и хотел.
Как только мы вошли в комнату, репортеры начали выкрикивать свои вопросы, но я просто сидел и упорно ждал, когда часовая стрелка покажет десять. Прочистив горло, я сообщил, что готов начать говорить. Напомнив этим собравшимся о том, что, в первую очередь, эта конференция была организована для того, чтобы я говорил с ними, а не для того, чтобы они задавали вопросы. Я отвечу на вопросы только тогда, когда буду готов, не раньше.
Я осмотрел комнату и узнал тех журналистов, которые вчера были возле больницы. Заметил надоедливую блондинку, которую толкнула Дженни, когда та не давала мне пройти. Сделал мысленную пометку, чтобы в дальнейшем не отвечать на ее вопросы.
– Спасибо, что пришли, - сказал я, обращаясь к толпе.
Я подождал несколько секунд, пока стихнет шум, и люди перестанут возиться со своим оборудованием. Постоянные щелчки камер со всех сторон, делающих снимки, раздражали, но придется смириться с этим.
– Я постараюсь быть краток. Ходят слухи, что у меня рак. Это правда. У меня опухоль головного мозга, которая является одной из форм рака.
Все в зале встали и начали выкрикивать вопросы. Они были едва различимы, и когда несколько человек спросили что-то типа: «Вы можете умереть?», Дженни выпила немного воды. Насколько я мог судить, ей было некомфортно. Я пытался подбодрить ее взглядом, но она не заметила этого. Я хотел протянуть руку и обнять ее, но делать это сейчас было неуместно. Я едва не сделал этого, но, наконец, шум утих, и я продолжил говорить.
– Конференция займет больше времени, если вы будете перебивать меня, - сказал я.
– Я дам вам знать, когда буду готов ответить на ваши вопросы. И советую вам всем до тех пор помолчать.
Журналисты ненавидели, когда их отчитывают, но вскоре поняли, что для всех нас будет проще, если они подыграют.
– Четыре года назад
Будь я более циничным, то мог бы утверждать, что у моего клуба просто не было другого выбора. Если бы клуб не поддержал меня, СМИ разбили бы его в пух и прах, но если быть честным, мой менеджер и председатель были потрясающими.
Я также совершил короткий звонок отцу, рассказав о том, что происходит. Рассчитывал все рассказать ему лично, но он уже видел новости и я не мог откровенно солгать. Я намеренно не приходил домой до раннего утра, чтобы избежать мамы и Шеридана. Если до сих пор они не знали, то теперь знают. О моих отношениях с мамой можно было судить по тому, что меня больше беспокоила реакция Шеридана, чем ее.
– Я отклонил предложение остаться на балансе, - продолжал я, - и клуб согласился освободить меня от всех обязательств. Я не хочу, чтобы мне платили заработную плату, когда я не играю. Это несправедливо по отношению к клубу и его фанатам. Надеюсь, те деньги, которые уходили на мою зарплату, пойдут на приобретение нового игрока, и он сможет вернуть клубу былую славу, которую тот заслуживает.
Я улыбнулся, представив лицо мамы, когда та узнает, сколько денег я выбросил на ветер. Это, вероятно, принесет ей столько же неудобств, сколько и моя болезнь.
– Как бы то ни было, - продолжал я, - в ближайшем будущем я не буду играть в футбол, но я оправлюсь от подобной потери, как сделал ранее. Я уверен, что сделаю это снова. Думаю, я пожалею о том, что скажу это, но у кого-нибудь есть еще вопросы?
Почти каждая рука в комнате взлетела вверх. Я выбрал репортера, который стоял недалеко, и, казалось, имел важный вопрос.
– Эта опухоль головного мозга опасна для жизни?
– спросил мужчина.
Я заметил, что Дженни сдвинулась на сидении рядом со мной. Она, наверное, начала сожалеть, что согласилась пойти со мной, но я думал, что быть со мной - важно для нее. Я надеялся рано или поздно объявить о наших отношениях, поэтому сделать намек показалось хорошей идеей.
– Да, - ответил я.
– Опухоль опасна для жизни, но у меня отличный врач, и я совершенно уверен, что он поможет мне побороть ее. Если есть шансы, что я выживу, то уверяю вас, так и будет. Теперь у меня есть ради чего жить.
Я незаметно посмотрел на Дженни. Ни один из репортеров не заметил ее присутствия. Может быть, они подумали, что это была Дейзи.
Далее я обратился к журналистам из английской прессы, подумав, что их вопросы будут по части футбола, и, конечно же, так и было. Я отвечал на вопросы до тех пор, пока репортеры не начали уставать. Я предоставил им достаточно информации, чтобы опубликовать целый ряд рассказов, поэтому они должны были быть удовлетворены на какое-то время. Если бы мог, то не давал бы вообще никаких интервью до тех пор, пока не буду готов.