Сцены страсти
Шрифт:
– Отец, ты никогда не догадаешься, кто приехал тебя повидать.
Адольф кивнул всем троим. Его поблекшие синие глаза не задержались на лицах девушек.
– Надо же какое совпадение. А ты никогда не догадаешься, кто приехал повидать тебя. – Он подал руку женщине, чье лицо было затенено широкополой шляпой с наброшенной сверху вуалью. – Но если ты хорошенько подумаешь, то вспомнишь эту даму, которую знал много лет назад.
Из всех троих, стоявших на крыльце, Рейчел первая узнала женщину.
– Мама!
Миранда
Услышав голос дочери, Рут подняла голову.
– Рейчел?
Адольф бросил взгляд через плечо.
– В чем дело?
Миранда попятилась к двери, но было поздно. Рут Драммонд Уэстфолл побледнела. Рука, сжимавшая руку Линдхауэра, дрогнула.
– Боже мой! Кто… кто вы?
– Мама… – Рейчел спрыгнула с крыльца, чтобы подхватить мать, иначе та упала бы на землю и сердито взглянула на Миранду.
– В чем дело? Что здесь происходит? – Адольф недовольно посмотрел на сына. – Кто эти девушки, Вулф?
Рут дрожала как лихорадке. Будто получив удар в грудь, она беспомощно хватала ртом воздух.
– Что случилось? Боже мой, Рут, тебе плохо? – Он подал знак сыну. – Вулф, иди сюда и помоги мне. С ней плохо.
– Слушаюсь, сэр. – Брат Белого Волка спрыгнул с крыльца и встал возле Рут. Она невидящим взглядом посмотрела на него, потом ее ноги подогнулись, и она стала медленно сползать на землю, но Виктор успел подхватить ее на руки. Она повернула голову, чтобы видеть Миранду. – Успокойтесь. Я держу вас.
– Она лишилась чувств? – с беспокойством спросил Адольф.
– Нет, – прошептала Рут. – Она положила голову на плечо Виктора, пока он поднимался по ступенькам крыльца, но, поравнявшись со своей потерянной дочерью, она потянулась к ней. – Кто вы? – Ее рука дрожала. – Кто вы?
Бежать было поздно. Да Миранда и не убежала бы, даже если бы могла. Она взяла протянутую руку матери.
– Я Миранда.
У Рут вырвался тяжелый вздох.
– Миранда.
– Да, мама.
Брат Белого Волка отнес Рут в помещение лавки, в заднюю комнату. Там он усадил ее на стул, а Миранда, последовавшая за ними, опустилась перед матерью на колени.
Рут взяла лицо дочери в свои холодные ладони. Слезы, дрожавшие у нее на ресницах, заструились по лицу.
– Я знала, что ты не умерла. Я это знала. Ты не могла умереть. Я бы это сразу почувствовала. Поэтому в моей душе не было такой пустоты. Девочка моя. Моя девочка.
– Мама. – Миранда тоже плакала. Увидев после стольких лет свою мать, услышав слова «девочка моя», она не выдержала. – О мама! – Она обняла руками колени матери.
Рейчел и Адольф подошли к ним. У Линдхауэра было растерянное выражение лица.
– Что здесь происходит? – спросил он сына. – Может быть, кто-то объяснит мне, что здесь происходит?
– Это Мирри, – тихо сказал
– Это я вижу. Но откуда она появилась? В прошлый раз, когда кто-то вспоминал о ней, все считали ее умершей. Рут, разве не ты просила меня сообщить, не видел ли я ее? – Он не дождался ответа. – Возможно, я все перепутал. Это было много лет назад. Теперь я стал все забывать. Но, кажется, этого я не забыл. Рут, разве не ты писала мне, что она умерла?
– Да, Адольф. – Рут уже смеялась. Она не сводила глаз с дочери, а ее пальцы касались лица Миранды и гладили ее по волосам.
– Но вот она здесь, – сказал Адольф. Он улыбнулся сыну. – Думаю, ты скоро мне все объяснишь.
– Обещаю.
– Я убежала, – дрогнувшим голосом сказала Миранда, – убежала из дома. – Она помедлила, не зная, что рассказать, а что утаить.
Рейчел вышла вперед.
– Может быть, хотите выпить чего-нибудь холодного, мама, мистер Линдхауэр? Вам, должно быть, жарко и хочется пить.
– Прекрасная идея. А может быть, чего-нибудь покрепче? – Линдхауэр с надеждой взглянул на сына, но Рейчел уже направилась к шкафу, где хранилась сарсапарилья.
– Миранда, – тихо спросила Рут. – Где ты была?
– В разных местах, – последовал уклончивый ответ. Затем она улыбнулась. – Я ездила по всему миру. Я – актриса.
– Актриса?
– Да, я поступила в театральную труппу. Многие годы я гастролирую по всей стране.
– Но ты ни разу не написала мне. Ни строчки.
– Мама… – Разговор принимал трудный оборот. – Я…
– Это из-за Бенджамина? – Вопрос был задан просто, но все в комнате буквально замерли.
– Я не… То есть он не хотел… Короче, мы не поладили.
– Но он же искал тебя. Он сказал, что когда детектив напал на твой след, тебя уже не было в живых. Он сказал мне, что ты умерла.
Настал момент, когда она могла рассказать матери о своих несчастьях. О жестокости Бенджамина Уэстфолла. О том, что было даже две, а не одна, попытки убить ее. Но она не смогла ничего сказать. Если ее план не удастся, мать по-прежнему останется с ним. Следовательно, чем меньше Рут будет знать, тем лучше.
– Он, вероятно, получил ложную информацию. – Миранда встала, продолжая держать мать за руку, наклонилась и поцеловала ее в лоб. – О, как я рада видеть тебя.
Рут тоже встала и обняла дочь. Она начала смеяться, сначала робко, потом все увереннее и радостнее.
– Я не могу в это поверить. Не могу поверить, что это ты. После стольких лет. Это так чудесно.
Когда Миранда отошла от матери, Рут внимательно посмотрела на нее.
– Ты стала выше, но совсем немного. А твое лицо совсем не изменилось. Бог забрал у меня Френсиса, но Он не забрал тебя. Он тебя не забрал. А вот голос у тебя изменился. Что ты сделала со своим голосом?