Сборник
Шрифт:
— К нам?
— К ним. К трикки. К туземцам.
— Это далеко?
— Близко. Гораздо ближе, чем до вашей базы.
Он вел вездеход быстро, уверенно, без толчков, как по давно известной дороге.
— Вот. Это здесь. Сейчас они придут.
Вокруг был тот же лес, тот же дождь, тот же серо-зеленый раз-мытый мир.
— Вот они, — Камилл кивнул на колыхнувшуюся пелену тумана перед ними: она словно растаяла, обрисовав высокие белые светящиеся силуэты.
— Но они же просто пришли по воде! — возбужденно воскликнула Анна.
Камилл
— Чем не легенда о Христе, а? Вылезайте.
Уцепившись на всякий случай за рукав Камилла, Анна сделала несколько шагов по борту вездехода, поколебавшись, спрыгнула следом, погрузившись в воду по пояс; почти сразу же ощутила под ногами круто поднимавшийся склон, споткнулась — Камилл молча вы-тащил ее за шиворот наверх, Анна бормотала: «спасибо, спасибо», пытаясь отжать одежду… Распахнулся невидимый полог — теплый свет и слабый свежий аромат струились навстречу.
Сделав несколько неслышных длинных шагов, Камилл остановился. Анна глядела во все глаза — в жилище туземцев она был впервые. Стены из какого-то полотна мягко мерцали при свете огня, накрытого чем-то вроде ребристой хрустальной чаши. Камилл молча расстегнул и бросил за спину ремни с оружием, потом куртку, майку, снял тяжелые ботинки. Стягивая штаны, взглянул на озадаченную Анну.
— Раздевайтесь. Не валяйте дурака! Возьмите вон то покрывало. Вы промокли, а впереди у нас трудная ночь…
Анна со вздохом подчинилась. Камилл уже сидел у огня, согнув легкие колени бегуна. Черные мокрые его волосы блестели.
Туземцы появились бесшумно — высокие, тонкие, с белыми плоскими лицами. Светло-серые волосы свободно падали вдоль почти обнаженных тел — полупрозрачная ткань служила скорее украшением, чем одеждой. На шеях такие же подвески, как у Камилла. Трикки бесшумно опустились на пол; один, не поднимая глаз, протянул над закованным в хрусталь огнем длинные руки. Камилл коснулся их легкими пальцами. Они перебросились несколькими фразами на языке трикки, и Камилл обернулся к Анне:
— Они приглашают нас остаться на ночь. А нашу «рыбу» они покормят.
— Рыбу?
— Ну да. Думаю, они считают вездеход прирученным животным…
— Пусть позаботятся, чтобы он не отравился, — деловито сказала Анна. — А они не обидятся, если я скажу, что рада их видеть?
— Наоборот.
Анна наклонилась вперед и старательно произнесла несколько примитивных благожелательных слов. Все, как по команде, повернули к ней лица. Полупрозрачные, обведенные красным веки были опущены, но Анна чувствовала устремленные на нее пристальные взгляды. Мгновение стояло молчание, потом трое, сидевшие у стены, поднялись и исчезли за занавеской.
Камилл недоуменно повел головой.
— Сейчас они приведут своих женщин. Не понимаю. Они никому их не показывают, я сам видел их всего один раз… Ах ты, черт, я не подумал!
Губы его задрожали от сдерживаемого смеха. Анна не успела ничего спросить — вошли женщины. И при первом взгляде на них она поняла,
Они были прекрасны. Они были красивее женщин всех рас и цивилизаций, которых ей только приходилось видеть.
Они выскользнули из-за полога, и воздух наполнился ароматом и шелестом шелковых тел, браслетов и подвесок. Они отличались от своих мужчин, как небо от земли, и казались существами иной породы. А может, они и были другими.
Камилл вздохнул и открыл глаза. Они были именно такими, какими он их помнил, и сердцу его стало больно. Они походили на фей, на эльфов, на волшебниц из сказок. Женщины глядели на Камилла разноцветными, дышащими, зыбкими, как туман, глазами. Анна тихонько охнула, и женщины повернули к ней обвитые светлыми волнами волос лица. Глядя, как они мерцающим кольцом окружают Анну, опускаются рядом с ней на колени, трогают легкими пальцами ее руки, волосы, лицо, слушая их приглушенные, но музыкальные голоса, Камилл с удивлением думал: она опять принесла ему удачу. У него не было жены, но трикки думали, что он ее прячет, а, приведя, оказывает им высокое доверие — и поспешили выразить свое. Последний барьер был сломан.
Анна смеялась. Она смеялась так самозабвенно, как смеются только дети, а женщины вторили ей звенящими голосами. Не зная языка друг друга, они беседовали с превеликим удовольствием.
Пальцы одной, с фиалковыми глазами, легко скользнули по круглой руке Анна. Замерли на повязке. Наступила тишина. Потом женщины вновь заговорили — Камилл не понимал ни слова, словно они говорили не на языке мужчин. Анна вскрикнула. Он привстал и увидел, что она машет ему разбинтованной рукой.
— Камилл! Я глазам не верю! Они вылечили меня! Совсем! Сразу!
Камилл, опускаясь обратно, проворчал:
— Давайте-ка и этому научитесь…
Они играли с Анной, как с любимой занятной игрушкой. Расчесали ее жесткие волнистые волосы, так что они еще больше распушились, и, казалось, даже начали искриться. Ловкие пальцы вставили в кудри слабо светящийся цветок, повесили на гладкую шею поблескивающее ожерелье, несколькими движениями окутали полупрозрачной, с искрами, тканью. С улыбкой она подставляла лицо: женщины раскрашивали его сосредоточенно, не спеша, обводили легкими пастельными мазками. Анна вновь махнула ему обеими руками, показав накрашенные светящиеся пальцы.
Кажется, Камилл понял, почему она нашла общий язык с неконтактными курачами. От нее исходило дружелюбие и приятие, как свет — от трикки. Человек, готовый одинаково принять и понять и подленького Старого Козыря и прекрасных фей трикки, нужен в любой части вселенной. Таких надо отыскивать и взращивать, чтобы не было в мире трагедий, подобных Кольцу Змей…
Женщина с фиалковыми глазами чертила пальцем в воздухе, точно писала неведомые буквы. Небольшая твердая рука Анны опиралась о пол рядом с атласным коленом трикки. Анна быстро взглянула на Камилла, улыбнулась мимолетно.