Сбитый ритм
Шрифт:
— О Апри! Явись в полном блеске своём, и прими в воинство своё сестру нашу!
Пространство шевельнулось. Колыхая покрывалом, словно крыльями, шар Великого Апри спустился, замер у самого пола. Паприк потянул ткань, она легко соскользнула прочь. Пахнуло жаром раскалённого металла. Я почувствовала, как кожу на лице стянуло, а глаза заслезились. И тут я с ужасом разглядела Печать — «наросты» по бокам сферы. Размером примерно с ладонь, на каждом — фигурный выступ: меч на фоне солнечного диска. Герб Инквизиции, что же ещё. Теперь понятно, зачем такие короткие рукава.
Опустившись на колени, я сжала зубы и прижала запястья к печатям.
Братья и сёстры завыли стихотворный счёт. По щекам катились слёзы, по подбородку — кровь из прокушенной губы. Не знаю, как, но мне удалось продержаться все восемь строф. Едва последний слог растворился в воздухе, как я отпустила шар. Он тут же взмыл к потолку. Все поднялись. Паприк протянул мне две плошки с прозрачной жидкостью. С благодарным вздохом я опустила в неё свои истерзанные, обожженные руки… И вскрикнула: это оказалась не вода, а раствор — должно быть, соли. Почувствовав неожиданную боль, я отдёрнула руки. Паприк тут же убрал плошки в подпространство, причём вместе с жидкостью.
— Свершилось таинство! Я, брат второго круга Светоносной Инквизиции Империи Мерран, нарекаю тебя младшей сестрой Кетанией и приветствую в наших рядах! Прикоснувшаяся к благодати Апри, да не опозоришь ты сие высокое звание!
Пока Паприк говорил, алтарь выехал из пола обратно.
— Возрадуемся, братья и сестры, за новопосвящённую сестру нашу. И да восславим Великого Апри, что согревает своей горящей плотью ледяную ночь.
Меня тут же стащили вниз, на уровень общего зала. Вместе со мной спустились и трое сестёр-инквизиторов. Всё верно: зима в этом культе — мужское время, женщинам на алтаре находиться не положено. Разве что коротко, и по разрешению крупного сановника. Хм. Интересно, какой ранг у Паприка?…
Слава всем богам, служба была короткой: сосредоточиться на происходящем я уже не могла, подпевать гимны тем более. Запястья пульсировали и горели, босые ноги на каменном полу превратились в два куска льда. Но вот Паприк умолк, осенил всех кругом Апри, и спустился по правой стороне алтарного возвышения. За ним последовали братья, а за ними — сёстры. Все вместе они вышли из храма через небольшую дверь.
Так, и чего?
Я сунулась следом, но резные створки оказались заперты. Как и ещё одни, и ещё — все семь штук, по числу пределов. Подалась только восьмая — та самая, из которой я и пришла.
За то время, пока длилось посвящение, дорожки основательно подзасыпало. Опрометью одолев расстояние до дома, я начала биться о мембрану: забыла, где конкретно находится вход. Наконец, окно подалось. Заскочив в тепло, я первым делом проверила, на месте ли мои вещи. Облегчённо вздохнув, надела на шею медальон с огнём, засунула Нарну и слиток спрятала в личное подпространство. После этого начала судорожно переодеваться.
Да что за ****! То спадала эта хрень, то не снимешь! Задохнусь сейчас! Ай, запястья-то как больно…
— Да тише, тише ты! Хорош казенное имущество портить! — проворчал голос Халнера, и знакомые руки помогли выпутаться из ткани, —
— Ага, да, спасибо… а ты чего, давно тут? А чего на церемонии не был?
— Не положено, — резко ответил Халнер.
Потом он криво усмехнулся и протянул мне флягу, судя по весу, сильно ополовиненную.
— Поздравляю, сестра…
Аркан VI.ВЛЮБЛЕННЫЕ. Глава 26.Упасть, чтобы подняться
Молочко, отжатое из семян тирелей, не смешивалось ни с чем, превращаясь в подвижные слои в любой жидкости. Это свойство активно использовали при приготовлении смесевых напитков, особенно, на базе эля. Вот и сейчас, в заказанном мной котеро, белые разводы плавно поднимались и опускались. Очертив полукруг по кружке, слои «закуски» поворачивали обратно, чтобы снова наткнуться на стеклянные стенки. А убери эти стенки, что будет? Неказистая лужа, и всё. Старая истина: некоторые вещи имею смысл, только будучи загнаны в рамки. Неужели и я тоже?…
Я глубоко вздохнула, и взяла из круглой вазочки на столе пропитанный маслом и травами сухарик. До рта не донесла — остановила руку на полпути, и стала рассматривать запястье. Странное ощущение. Орр больше нет, вместо них — имитация. Узор, искусно выплетенный под кожей золотой краской. Маскировка такая. Правда, в мясе, в венах, чуть ли не в костях, сидят теперь новые кандалы. Разящий меч справедливости Апри, как же. Пафосу то, пафосу… зато передвижение инквизитора по Империи ограничено лишь Уставом. Это непременно надо использовать. Надо.
Я ещё раз вздохнула, и посмотрела на столбик цифр, которые писала на салфетке. Здесь я без малого местный год. А вот дома сколько времени прошло — неизвестно. И какая ситуация, тем более не ясно. Я, конечно, оставляла сообщникам инструкции на случай своей внезапной гибели… но по писанному никогда не выходит. А как тогда? Добрали войска или распустили? Вернули Сетер, не вернули? Скормили этому ублюдку его собственные потроха, или сами загремели на четвертование? Боги. Нет, лучше не думать. Слишком всё зыбко и далеко. Сейчас главное — вернуться.
Так… Перевалы на Великом Хребте открываются не раньше середины весны. Получается, соваться в Предгорный раньше Правой четверти смысла нет. Долго. С другой стороны — хорошо. Времени на подготовку нужно много. Нужно как-то наработать навыки, добыть снаряжение, которое я даже не знаю пока, где купить. «Перенабить» имя в базе крови, чтобы быстро не розыскали… И только потом скрываться по лесам и горам, пока не найду Переход. Или пока еда не закончится. Да! Вот ещё пункт: еду обязательно брать, и много — не доверяю я природе Мерран. Так не доверяю, что даже попробую найти проводника, если только кто осмелится соваться в те мёртвые края. Храбрец вряд ли доживёт до Тмирран — от лишних глаз надо избавляться. Этот урок я выучила ещё дома… Дома. Что теперь для меня дом?