Саймон

Есина Анна

Волосы цвета червленого золота были собраны в небрежный хвост, подчёркивая высокие скулы и волевой подбородок.

— Проходи, — произнёс он голосом, от которого, казалось, завибрировали стёкла. — Присаживайся.

Он указал на мягкое кресло напротив своего стола, и Аксинья, словно во сне, подошла и опустилась в него. Руки у неё дрожали, а взгляд метался по комнате, избегая встречи с пронзительными изумрудными глазами врача.

Игнат вновь занял своё место за массивным столом из чёрного дерева. Его присутствие заполняло всё пространство

кабинета, словно он был не просто человеком, а воплощением самой силы. В движениях чувствовалась тысячелетняя мудрость, а в осанке — королевское достоинство.

— Меня зовут Игнат, — произнёс он. — И я здесь, чтобы помочь тебе.

Его взгляд был таким проникновенным, что девушка почувствовала, как все секреты готовы вырваться наружу. Она сглотнула ком в горле и начала свой рассказ, понимая, что перед ней не просто парапсихолог — перед ней существо, от которого невозможно утаить правду.

— Я не должна была выжить после того ритуала, — прошептала она, и в голосе прозвучала такая боль, что даже воздух в комнате, казалось, стал гуще. — Но выжила, а другие… — язык словно запнулся, и она замолчала, борясь с подступающими слезами.

Игнат не торопил. Он просто сидел, излучая спокойное присутствие. Его глаза, глубокие как озёра, внимательно следили за каждым движением девушки.

— Я всегда была чужой для них, — наконец продолжила она, глядя в одну точку перед собой. — Чистокровные ведьмы смотрели на меня свысока из-за моей смешанной крови. Как будто то, что во мне течёт кровь обычных людей, делает меня недостойной.

Рассказ постепенно набирал обороты, словно она наконец-то могла дать волю своим чувствам.

— Я так хотела доказать им, что достойна быть среди них, что могу быть такой же сильной, как они. Я выбрала самый сложный ритуал из всех, которые только знала. Думала, что это покажет им, на что я способна.

Аксинья закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания.

— Но всё пошло не так. Магия вышла из-под контроля. Заклинание превратилось в неуправляемую стихию. Я видела ужас в их глазах, когда они поняли, что происходит что-то страшное. Они пытались остановить меня, но было уже поздно.

Она подняла глаза на Игната. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости — только глубокое понимание и сила, которая словно обволакивала её, давая ощущение безопасности. Его присутствие было как скала — непоколебимое, надёжное, вселяющее уверенность.

— Теперь каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу их лица, — прошептала она. — Слышу их крики. Чувствую, как магия рвётся из-под контроля…

Игнат молчал, пальцы слегка постукивали по столу, создавая ритмичный, успокаивающий звук.

— Я убила их, — наконец произнесла она, и эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. — Или почти убила. Они выжили, но их жизни уже никогда не будут прежними.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — тяжёлой, пропитанной болью и виной.

— С той поры я не могу колдовать, —

тихо добавила Аксинья. — Каждый раз, когда я пытаюсь, прошлое наваливается на меня всей своей тяжестью.

Игнат наклонился вперёд, взгляд стал более внимательным, почти изучающим. В глазах мелькнуло что-то, что заставило пациентку почувствовать: он понимает её боль глубже, чем кто-либо другой.

— Расскажи мне подробнее о том дне, — попросил он мягким, но властным голосом. — Каждая деталь может быть важна.

Аксинья глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы рассказать свою историю до конца.

— Это было полнолуние, — начала она. — Мы собрались в старом храме на окраине леса. Луна светила так ярко, что казалось, будто она хочет запечатлеть каждый наш шаг. Я чувствовала себя такой уверенной, такой могущественной…

Ей вспомнился тот роковой момент.

— А потом всё пошло наперекосяк, — тихо молвила она. — Магия начала искриться, вырываться из-под контроля. Я видела, как заклинания переплетались, создавая что-то совершенно неуправляемое.

Игнат слушал, не перебивая. Она сглотнула ком в горле.

— Сначала искры были золотистыми, как обычно, но потом… потом они стали чёрными, словно поглощали свет. Заклинание начало жить своей жизнью. Оно расползалось по залу, как ядовитый плющ, оплетая всё вокруг. Я видела, как мои сёстры по ковену отступают, их лица были полны ужаса…

Она замолчала, дыхание стало прерывистым.

— А потом… — она осипла, — потом всё взорвалось. Магия превратилась в бурю, в настоящий шторм силы. Я чувствовала, как она рвётся из меня, как дикий зверь, пытающийся вырваться на свободу. Вы думаете, я недостойна быть ведьмой? — внезапно спросила Аксинья.

Она подняла глаза на Игната, и в этом взгляде читалась отчаянная надежда на понимание.

Игнат медленно наклонился вперёд.

— Нет. Я вижу страх, глубокий, всепоглощающий страх. Но я также вижу силу, которая намного больше этого страха. Твой дар никуда не делся. Она просто прячется, защищаясь от боли и вины.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя.

— Ты думаешь, что потеряла контроль, — продолжил Игнат, — но на самом деле ты столкнулась с силой, которая намного больше тебя. Это не слабость — это урок. Урок того, что даже самая могущественная магия требует уважения и понимания.

— Но я причинила им боль, — пробовала спорить она. — Я могла их убить.

— Ты выжила, — спокойно ответил парапсихолог. — И это даёт тебе шанс всё исправить. Шанс научиться контролировать свою силу, а не позволять ей контролировать тебя.

Его слова звучали как величественный гимн, проникая в самое сердце пациентки, заставляя её задуматься о том, что действительно важно.

— Твоя сила — это дар, — произнёс Игнат. — И ты научишься использовать её правильно. Не потому, что ты должна кому-то что-то доказать, а потому, что это твоя природа, твоя сущность.