Саймон

Есина Анна

***

Ангелина никак не могла заснуть. Битый час ворочалась с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но сон всё не шёл. В мыслях то и дело мелькало красивое лицо доктора.

Его улыбка — это взрыв сверхновой, непредсказуемый и ослепительный. Губы — как запретный плод, манящий и опасный. А лёгкая небритость — словно карта неизведанных земель, по которой хотелось водить пальцами.

В его внешности было что-то от падшего ангела, решившего устроить вечеринку в аду. Он — как глоток свежего воздуха в затхлом помещении, как молния в грозу, как первая капля дождя на раскалённом

асфальте. Его красота — это не классическая симметрия, а бунт против всех канонов, и именно в этом крылся главный секрет его притягательности.

Словно в ответ на её думы на телефон пришло сообщение:

«Внимание, миссия!

Цель: найти напарницу для небольшого переворота в скучной реальности.

Требования:

* Игнорировать таблички «Посторонним вход воспрещён»

* Любить адреналин больше, чем кофе

* Не бояться нарушать правила

Если ты та самая — пора начать игру.

P.S. Пароль для входа в игру: «Я обожаю экстрим!»

Она трижды перечитала текст, захохотала и с энтузиазмом принялась отвечать:

«Боюсь, мой лечащий врач не одобрит экстремальный досуг, но вряд ли я смогу узнать его мнение в столь поздний час, так что…

Я обожаю экстрим!»

Семён не замедлил оставить реакцию в виде дьявольского смайлика, затем напечатал:

«Одевайся потеплее и выходи. Я заеду через полчаса» и в конце оставил ещё одну жёлтую рожицу, которая слала воздушный поцелуй.

Геля взвизгнула, потом прислушалась к воплю внутреннего голоса, сетовавшего на слишком быстрый темп в развитии отношений. «Негоже поощрять авантюры со стороны малознакомого парня», — бурчал этот занудный голос. Но девушка лишь отмахнулась.

Она и так дожила до тридцати с хвостиком чинно и благородно. Ни разу не напивалась до состояния поросячьего визга, ни с кем не дралась, даже в сомнительных компаниях никогда не бывала. Всё всегда находилось под чутким контролем. Поцелуй на третьем свидании, близость — не раньше, чем через месяц, да и то при наличии ответных чувств. Она не пробовала ничего запретного, не теряла голову в пылу безумства, не сгорала от необузданного желания. И много в её жизни было такого, что всегда оставалось «не». Так когда, если не сейчас?!

Она с трепетом вынула из шкафа самый откровенный комплект белья, который лежал там с незапамятных времён. Быстро срезала бирки и нацепила на себя, покрутилась у зеркала. Лифчик оказался маловат, за три года её грудь еще больше отяжелела, но дискомфорта не было, так что Геля решила оставить полупрозрачный ансамбль и вывернула всё содержимое шкафа в поисках подходящих вещей. Ей хотелось дерзости, быть смелой и сексуальной, однако столь любимые

ей балахоны и старомодные наряды, закрывающие фигуру от горла до пяток, явно не отвечали её целям. Тут на глаза попались кожаные шорты длиной до колена, а простая чёрная футболка как нельзя лучше садилась к ним в тон. V-образный вырез открывал взгляду зону декольте, а рукав до локтя скрывал дряблость рук. Сверху она накинула бежевый кардиган из тончайшего хлопка и осталась вполне довольна своим отражением. Да, не худышка, но тоже очень даже ничего при определённом освещении.

Губы она решила не красить, а вот зубы почистила дважды.

Когда колдовала над причёской, силясь изобрести что-то необычное, но при этом простенькое с виду, в дверь позвонили. Геля выронила расчёску и обмерла. Кровь отлила от верха и устремилась к ногам. Сердце глухо застучало где-то в ушах.

Она открыла, хотя пальцы не слушались. На пороге стоял Семён с широченной улыбкой от уха до уха.

— Эрих Мария Ремарк написал однажды, — с ходу заговорил ночной визитёр, — что женщина от любви умнеет, а мужчина теряет голову.

— Да? — только и сумела выговорить Геля, потом опомнилась и жестом пригласила гостя войти.

Семён шагнул в тесный коридор.

— Да, он так высказался на тему влияния женской красоты в «Триумфальной арке».

Ангелина вновь смутилась, потом вспомнила, что решила поддаться духу бунтарства, и привстала на носочки, чтобы чмокнуть мужчину в губы. Если он и удивился, то виду не подал, а вот когда она начала отстраняться, придержал за затылок и шепнул:

— Если уж целуешь, то делай это по-взрослому.

И смял её губы своими, смело, но в то же время очень трепетно. Геля растерялась всего на миг, а потом с каким-то отчаянием прижалась теснее и обхватила ладонями его лицо, водя пальчиками по щетине. Не колючей, нет. Мягкой, шелковистой, от которой слегка покалывало подушечки.

Она уже и забыла, что поцелуи бывают такими, не просто хаотичные движения рта, а феерия ощущений и вкуса. Семён походил на ураганный ветер, раздувающий безудержное пламя из посеревших угольков. И при этом он почти её не касался, лишь скользил губами, да изредка пробовал её губы кончиком языка, словно примеряясь.

Он первым отодвинулся, глубоко вдохнул и шумно выдохнул через рот.

— Такими темпами мы никуда не поедем, — сказал всё тем же шёпотом.

— Да… я… ага, — она и двух слов связать не могла. По цвету лицо напоминало панцирь вареного рака. Отступила на шаг. Сняла с запястья резинку для волос и быстро убрала локоны в небрежный пучок. — Готово.

— Тогда поехали, пока я ещё в состоянии быть джентльменом, — Семён протянул руку, и вместе они спустились вниз, где их уже дожидался стальной приятель доктора — кастомный «Урал» с огненными всполохами на бензобаке.

— Каталась когда-нибудь на таком? — с бахвальством уточнил Самсонов и достал из-под сиденья второй шлем.

— Нет, но всегда мечтала, — Геля с готовностью водрузила на голову чёрную каску и бестолково попыталась застегнуть ремешки под подбородком.

Семён помог, затем показал, как залазить на мотоцикл, сам оседлал его и никак не прокомментировал её неуклюжие старания занять место позади.

— Обещаю сильно не гнать, — уверил он, когда Геля излишне агрессивно стиснула его бока и сцепила руки в замок у него на животе.