Сарай
Шрифт:
И они не стали ломить в лоб. Вместо этого, с невероятной, неестественной синхронностью, весь штурмовой клин резко изменил плоскость, «нырнув» ниже основной плоскости сражения и выскочив нам почти в тыл, в неудобный для наших орудий сектор. Это был изящный, смертоносный манёвр, разрывающий наши порядки.
— Все корабли, разворот на 40 градусов по оси «Зет»! Встречный огонь! — скомандовал я, но Тёма уже выполнял.
Бой начался не с перестрелки, а с удара. Мой крейсер вздрогнул, когда первые вражеские залпы скользнули по нашим щитам. Искры и плазма залили экраны внешних камер. Мостик озарился алым
«Попадание в левый борт. Щиты упали до 22%. Повреждения обшивки минимальны. Отправляю ремонтных дройдов.»
Я пригнулся в кресле, будто мог увернуться от следующего залпа. Вокруг кипел ад. Наши крейсеры и фрегаты, ведомые Тёмой, отчаянно маневрировали и отстреливались. Зелёные и красные трассы прошивали пространство. Один из наших рейдеров, с бортовым номером 33, получил прямое попадание в двигательный отсек и, закрутившись, начал медленно дрейфовать в сторону, окутанный дымом. Ещё один крейсер союзников взорвался тихо и ярко, разбросав серебристые обломки.
И вот, в этой каше из огня и металла, произошло самое страшное. Один из тяжёлых крейсеров Зудо, крупнее и грознее остальных, с характерными шипастыми выступами на корпусе, совершил рискованный, почти суицидальный бросок. Он прорезал наш расстроенный порядок и вышел прямо на мой флагман. Его батареи развернулись, нацеливаясь в мостик.
Сердце упало. Время замедлилось. Я увидел, как на его носу загорается зловещее багровое свечение зарядки орудий.
И в этот момент Тёма совершил то, на что не способен был бы ни один живой капитан. Без эмоций, без колебаний, с холодной, машинной логикой. Он не стал уводить мой флагман — тот был слишком медленен для такого манёвра. Вместо этого он подставил под удар один из моих оставшихся рейдеров, «34», который находился рядом и управлялся в полностью автономном режиме. Рейдер рванул с места. Он не стрелял. Он просто встал на пути.
Мощность удара была невероятной. Заряд плазмы, предназначенный для моего крейсера, попал точно в центр корабля. Ослепительная вспышка на миг затмила все остальные огни. Но этого мига хватило. Ударная волна и сноп раскалённых обломков, летящих с чудовищной скоростью, ударили по моему флагману. Крейсер содрогнулся, словно от удара гигантского молота. Гул, скрежет рвущегося металла, сигналы системных предупреждений — всё смешалось.
«Критический удар по носовой части. Щиты нулевые. Пробита обшивка, повреждены кабельные трассы. Дройды перебрасываются. Стабилизирую.»
Я едва не вылетел из кресла, удерживаемый только привязными ремнями. В ушах звенело. Но я был жив. Корабль — повреждён, но на ходу.
А потом наступила расплата.
Это не было приказом. Это был взрыв коллективной ярости девяти оставшихся кораблей «Звёздного Утиля». В тот самый момент, когда крейсер Зудо, добив «заслон», начал было перезаряжать орудия для финального выстрела по моему флагману, на него обрушился шквал.
Все мои корабли открыли огонь. Не залпом, а бешеным, непрерывным потоком энергии и металла. К ним присоединились тяжёлые орудия линкора и пара крейсеров группы «Молот», наконец-то развернувшиеся для стрельбы. Пространство вокруг вражеского крейсера превратилось в кипящий котёл из взрывов. Его щиты, могучие секунду назад, погасли. Обшивка вспучилась, рвалась, плавилась. Корабль, ещё пытаясь дать задний ход, начал разламываться на части,
Через пятнадцать секунд от грозного тяжёлого крейсера осталась лишь быстро остывающая груда обломков.
Глава 19
19
Я сидел, тяжело дыша, глотая воздух, который пах теперь гарью и озоном. На экране отображался статус моего флагмана, на котором горели красным несколько секторов. Мы потеряли два корабли. Флагман был повреждён. Но мы выстояли.
— Тёма… — прохрипел я. — Спасибо. За… за рейдер.
«Это была единственная логичная тактика для сохранения флагмана и командира, Артём. Потери в кораблях приемлемы. Потери среди живого экипажа — нулевые. Это главное.»
Судя по холодным, безэмоциональным сводкам Тёмы, досталось не только флагману. Практически на каждом из моих кораблей горели жёлтые и оранжевые индикаторы повреждений. Но мы держались. Упрямо, яростно, методично. Мои корабли, ведомые безупречной логикой искина, маневрировали как единый организм, стараясь уворачиваться от тяжёлых залпов главного калибра противника, но при этом непрерывно поливая вражескую группировку огнём батарей среднего калибра и скорострельных лазерных установок.
На сорок третьей минуте боя произошёл перелом. Главный калибр линкора, входившего в наше соединение, наконец-то нашёл слабое место. Огромный, раскалённый до бела сгусток плазмы продавил ослабевшие щиты флагмана противника, того самого, что вёл эту штурмовую группу. Взрыв разорвал его кормовую часть, вырвав с корнем половину двигательных гондол. Враг потерял управление и инициативу. Строй нападающих дрогнул, замешкался. И этого было достаточно.
Лишённые командования, оставшиеся крейсеры Зудо попытались отойти, но было поздно. Мы с союзниками навалились на них всей массой, разрывая на части. Через десять минут противостоящая нам группировка перестала существовать.
Лично для моего флота эта победа стоила дорого. Крейсер с бортовым номером 22 потерял ход — его двигательный отсек был превращён в решето, и он медленно дрейфовал. Рейдер 35, который получил попадание в центр управления, теперь был лишь холодной, безжизненной глыбой металла. Повреждения на других кораблях моего флота были, но не катастрофические.
Получив приказ на возвращение на исходную позицию для прикрытия БДК и авианосца, мы начали отход. Тёма, не дожидаясь моего приказа, сам организовал эвакуацию. Крейсер 25 выпустил массивные буксировочные тросы и аккуратно зацепил обездвиженного собрата — 22. То же самое сделал рейдер 31, взяв на буксир покалеченный 35. Картина двух раненых кораблей, тащивших за собой ещё более покалеченных, была одновременно грустной и обнадёживающей.
Заняв снова позицию в охранении авианосца, я мысленно поинтересовался у Тёмы:
— Состояние оставшихся на ходу кораблей?
«Краткая сводка по кораблям ЧВК «Звёздный Утиль» (исправные, условно боеготовые):
Крейсер «01» (флагман): Щиты — 11%, восстанавливаются. Пробоина в носовой части, устраняется. Одна батарея среднего калибра выведена из строя. Движение и управление — в норме.
Крейсеры 21, 23, 24, 25: Различные повреждения обшивки, частичные потери щитов, незначительные сбои в системах наведения. Средняя боеготовность — 65%.